Книга Мой ненавистный футболист, страница 116 – Лада Шведова

Но ничего же не изменилось для нас за несколько часов.

Или изменилось?

Я не знала, как быть.

Все эти любовные дела оказались такими для меня сложными, невыносимыми. Я запуталась и уже ничего не понимала. Просто не привыкла разбираться с таким… у меня же все было под контролем. И тут Вик… взял и приехал в этот лагерь! И все. И я теперь ничего не знала. Как быть, куда бежать…

Впрочем, в любой непонятной ситуации есть выход – понырять.

Если Труха не явилась к нам с карательной миссией за сон до обеда, значит, в лагере ее пока нет. А Борисыч, видимо, сам проспал все на свете. Или сжалился после вчерашнего. Остальные спят, а значит… Более не сомневаясь, я переоделась в купальник и побежала к озеру.

Солнце нещадно опалило с ног до головы, я зажмурилась от его яркости. Ветерок лениво колыхал верхушки карельских березок, но не добирался до земли. И было так тихо… непривычно. Неужели спят вообще все? В лагере всегда полно звуков, они доносятся даже издали, отражаются от воды. А тут тишина.

Не теряя времени, я разбежалась по причалу и нырнула в воду кривым полусальто с одной ноги. Так уж получилось. Боже, как это хорошо и приятно! Кажется, я еще никогда не любила летний лагерь так сильно, как в этот момент. И чувствовала себя такой свободной, окрыленной. Даже прыгала выше, чем обычно. Или просто так чувствовала.

Когда на причале появился Вик, щурясь на ярком солнце, я не удивилась. И сразу дернула его за руку, что он подал мне в качестве помощи (вот дурачок – забыл, что мне не нужна помощь!), и окунула в воду. Пока он отплевывался и выныривал, я уже оказалась на берегу, убегая от него. Он поймал меня у деревьев и утащил в озеро. Там мы резвились до тех пор, пока оба не выдохлись и не упали на лежаки, подставляя лица солнечным лучам.

— Знал, что найду тебя здесь, – отдышавшись, сказал Вик. – Как только услышал, что в озере кто-то барахтается, понял – это можешь быть только ты, – он улыбнулся, демонстрируя выступающий клык, на который я каким-то образом сразу запала. Еще тогда, когда он учил меня бить по мячу.

А сейчас невольно залюбовалась его улыбкой, хотя могла и привыкнуть.

— Подумываю перейти в плавание, – кивнула я, не отрывая от него взгляда.

— Почему не в футбол? Ты вчера забила отличный гол. Правда, в свои ворота.

— У меня от усталости потерялась ориентация в пространстве! Ваш Борисыч изверг, даже Труха не мучает нас тренировками на ночь глядя!

— Он привык справляться с парнями. Нас голодовкой не накажешь, а ночной тренировкой можно.

Мы посмеялись над вчерашним, и Вик показал мне раскрасневшееся плечо – так сложно было ему смыть с себя грязь. Немного перестарался. Затем мы оценили пляж – выглядел он печально. Песочная насыпь смешалась с илом, валялась чья-то обувь, одежда. Свою я забрала еще вчера и кинула на деревянные перила домика. К утру толстовка зеленоватого оттенка застыла комом, да и пахла она соответственно.

Помолчав немного, я решилась:

— Вик… прости меня. За то, что оттолкнула и не захотела слушать. Я… такая. Так привыкла всегда и во всем быть против всех, что… не понимаю, как ты вообще ко мне подобрался, – я подтянула к себе ноги и уткнулась подбородком в колени. Вик сидел на соседнем лежаке и смотрел на меня. – А тут новость с этим твоим отъездом, и я… испугалась. Хотя, наверное, я даже не этого испугалась, а тебя самого. Еще после ночи у костра. Я все время прокручивала в голове мысль, что мне ничего не надо, я не такая, я спортсменка с железной волей и холодным сердцем… искала пути отхода, понимаешь? – Я искоса глянула на него, и он кивнул – Вик всегда меня понимал.