Книга Мой ненавистный футболист, страница 82 – Лада Шведова

— Спасибо, Пашок. Теперь беги на дискотеку.

— Угу. А потом можно сюда?

— Можно.

— Отлично! – обрадовался рыжий и посмотрел на меня. Я бы даже сказала, просканировал взглядом и пришел к неутешительным выводам, потому что поморщился и досадливо покачал головой.

К счастью, комментариев не последовало – мальчишка убежал.

Мы с Виком остались наедине и так близко друг к другу.

Его пальцы сжались на моей талии, я чувствовала его дыхание на своей шее. Он явно думал о том же – что мы совсем одни и далеко не в лагере, перед нами нет Машки с телефоном, за нами не наблюдает Ваня, мы даже не стоим на ветке дерева, обмениваясь колкостями. А потом… он меня поцеловал. За ухом. Легко и невесомо, но мурашки все равно разбежались по коже и вскружили голову.

— Что ты?.. – пробормотала я, с трудом понимая себя – хотелось и все прекратить, и чтобы он продолжил так делать. Смущать меня и дарить столько невероятных ощущений, после которых лучше не показываться кардиологу – до соревнований не допустит, с таким-то сердцебиением.

Вик… Находясь рядом, он как будто пробирался под кожу и менял меня до неузнаваемости. Заставлял чувствовать то, о чем я не догадывалась, пробуждал то, чего я о себе не знала и даже не подозревала. И вряд ли такое можно делать намеренно, просто незаметно для самой себя я втюрилась в него по уши – вот и весь ответ. Втюрилась в его улыбку с выступающим клыком, в его ироничный взгляд. В его легкость и умение найти общий язык даже с дикаркой вроде меня. В то, какой он… весь целиком.

Это пугало и окрыляло одновременно.

— Лана… – Он повернул меня, и мы оказались нос к носу. Его глаза были совсем черными, хотя обычно – я знала! – они зеленые. – Можно я тебя поцелую?

— А, теперь ты спрашиваешь?

— Мне показалось, в прошлый раз я напугал тебя, – его рука скользнула в мои волосы и мягко помассировала затылок: – Я совсем не соображал и просто не знал, как еще показать тебе, что чувствую. С тобой я как на минном поле – постоянно боюсь сделать что-то не так и все испортить. Либо излишним напором, либо его недостатком. Было бы здорово, если бы ты мне иногда… подсказывала. Хотя бы намеками.

То, как легко и прямо он признавался в своих слабостях и страхах… наверное, так умеют только по-настоящему сильные и уверенные в себе люди.

— Вик.

— М-м-м?

— Ты слишком много болтаешь, – прошептала я и сама потянулась к его губам.

Сначала я целовала его несмело, а Вик почти не вмешивался, позволяя изучать его и себя, свои ощущения. А потом он, похоже, не выдержал – притянул меня ближе за шею и уже поцеловал сам, то мягко поглаживая мои губы своими, то сминая их напором. И это ощущалось лучше, чем прыжки с причала в воду. Лучше, чем перелет Ткачева – а я, несмотря ни на что, обожала перелеты на брусьях. Это ощущалось даже лучше, чем взмыть в лонже^[20] к потолку и выкрутить четыре сальто, зависнув потом перед полом.

Вика вело не меньше моего – это я тоже понимала.

По тому, как он лихорадочно сжимал мои плечи и пытался притянуть к себе ближе, хотя ближе было уже некуда. По тому, как он смотрел на меня, отрываясь от моих губ на считанные секунды, чтобы вдохнуть. По тому, как горели его глаза. По тому, как он улыбался краешком губ, стоило мне попытаться перехватить инициативу.