Книга Узнай меня, если сможешь, страница 45 – Лада Шведова

У меня от неожиданности все тело будто онемело, даже до мозга не сразу дошло, что происходит. Антон. Орешин. Меня. Целовал! В абсолютной темноте кинозала, сидя рядом с Зоей. И только когда его рука мягко легла на мою шею, чтобы притянуть ближе, я вдруг… не знаю, пришла в себя? Осознала всю невероятность ситуации? Мозг наконец-то проснулся? Или виноват экран, тьма на котором рассеялась, и герои переместились в яркий день? В общем, я резко отпрянула, но так неудачно, что локтем задела лицо Антона.

Он чертыхнулся и схватился за нос.

На экране замелькали новогодние огни – показывали то ли елку, то ли красочную ярмарку. И в этом мелькании… я заметила, как на белый свитер Антона падает кровь. Такими нереалистично большими и даже неприличными каплями. Орешин это тоже заметил и, все еще держась за нос, вскочил и направился к выходу.

Разумеется, я побежала за ним, находясь в состоянии крайнего ужаса. Я что, разбила ему нос, как Рэмбо? Там такие капли были… как в фильме ужасов! Нет-нет-нет, надеюсь, это что-то другое. Это с потолка накапало. Или у Антона носом пошла кола… хотя он даже не пил колу.

— Эй, что произошло? – За мной следом бежала Зоя.

— Не знаю, – в панике ответила я. – Но явно ничего хорошего.

— Нужна помощь?

— Нет… не знаю я!

Орешин скрылся за дверью мужского туалета, без малейших колебаний я ворвалась за ним и едва не рухнула в обморок от ужаса и чувства вины, когда увидела раковину, уже всю в подтеках, и Антона, склонившегося над струей воды. Его как будто бензопилой по дороге порезали! Из носа же капают капли, а не ручьи текут! Тем более, от слабых девчачьих ударов – я же не Терминатор с чугунным локтем!

— Я… – Кроме этого жалкого писка, выдавить ничего не удалось.

Орешин покосился на меня и сказал:

— Это мужской туалет. Или я чего-то о тебе не знаю?

— Я… – Я неуверенно шагнула к нему. – Ты в порядке?

— В полном.

— Боже! Я…

— Сейчас упадешь в обморок от вида крови?

— Что? Нет!

— Хорошо. Тогда подай полотенце, раз зашла.

Я огляделась и сбоку заметила автомат с бумажными салфетками. Попыталась выдернуть одну, но в руках остался кусок бумаги. Тогда я дернула сильнее – с тем же результатом. Пока до меня доходило, что выдача салфеток тут сенсорная, пока я трясла перед сенсором рукой, а он упорно на это не реагировал, Антон сам подошел и спокойно все взял. На него сенсор отреагировал моментально, разумеется.

Когда я повернулась, Антон уже приложил салфетку к лицу, чуть запрокинув голову, и на меня поглядывал с иронией. Его белый свитер был безнадежно испорчен – весь в каплях и разводах, даже на джинсы попала кровь. А уж раковина… выглядела так, словно тут произошло жертвоприношение. Меня аж затрясло от этой картины, но вовсе не из-за присутствия в ней крови, а скорее из-за мысли, что все это учинила я.

— Думаю, сейчас хороший момент для важных признаний, – сказал Антон.

— П-признаний? Каких признаний?

— Чистосердечных. И на правах пострадавшей стороны я задам первый вопрос…

Божечки, он все знает! Я шагнула назад и бессильно прижалась спиной к автомату, готовая к обвинительному расстрелу. Врала, изворачивалась, обманывала – виновна по всем пунктам. Ах, да – еще нос разбила, просто потому что на каждом таком торте должна присутствовать кровавая вишенка.