Книга Урок предательства, страница 61 – Ляля Прах

Где-то там, через два ряда, сидела она. И делала то же самое.

Два незнакомца в чужом городе, в чужом храме, под чужую музыку.

Два зеркала, которые на секунду перестали отражать друг друга и просто… были.

Когда я открыл глаза, ее уже не было.

На скамье, где она сидела, лежал маленький, почти невидимый предмет. Я подошел. Наклонился.

Белый лепесток розы. Живой. Еще влажный.

Я не знал, где она взяла его. В соборе не продают цветов. Может, сорвала по дороге. Может, носила с собой.

Я поднял лепесток. Покрутил в пальцах. И, сам не зная зачем, положил в нагрудный карман пиджака.

Туда, где когда-то, в другой жизни, билось сердце.

Я вышла из собора в парижскую ночь, которая пахла водой, бензином и чьими-то несбывшимися надеждами. За моей спиной орган еще выдыхал последние аккорды, но мне было плевать. Я взяла то, за чем пришла, – ощущение собственной непрозрачности. Меня не прочитали. Не расшифровали. Я ушла, оставив его в дураках. Впрочем, как всегда.

Я не оглядывалась. Я знала, что он идет за мной.

Это не было шестым чувством или женской интуицией – терпеть не могу эти псевдомагические клише. Это был трезвый расчет. Он потратил деньги на билет, на трансфер, на отель, время на слежку, энергию на то, чтобы найти меня в этом муравейнике. Глупо было бы предполагать, что он остановится на полпути. Он не из тех, кто бросает начатое. Он из тех, кто доводит до конца. Даже если конец ему не понравится. Особенно если не понравится.

Я шла по набережной Сены. Вода была черной и маслянистой, как деготь. В ней отражались огни фонарей и проплывающих барж. Красиво. Банально красиво. Как открытка, которую лень подписывать.

Мне хотелось пить. Не воды. Вина. Красного. Терпкого. Чтобы на языке оставался вкус железа и ягод, а в голове – приятный туман, сквозь который все люди кажутся чуть более приемлемыми.

Я свернула в первую попавшуюся улочку, потом во вторую, в третью. Я не искала конкретное место. Я просто шла, пока ноги не принесли меня к маленькому кафе с плетеными стульями и видом на кусок стены соседнего дома. Идеально. Не пафосно. Не для туристов. Для тех, кто приходит сюда не смотреть, а не быть увиденным.

Я села за столик у окна. Жестом подозвала официанта.

— Бокал бордо. – Я сделала паузу. – Нет. Два бокала.

Официант – пожилой алжирец с уставшими глазами – кивнул и исчез. Он не спросил, для кого второй. Он видел сотни таких, как я, – женщин, которые заказывают два бокала, чтобы создать иллюзию, что они не одни. Или наоборот – чтобы показать, что их одиночество – это осознанный выбор, а не приговор. Ему было все равно. Мне тоже.

Вино принесли. Я сделала глоток. Кисловатое, с привкусом вишневых косточек. Сойдет.

Я сидела и смотрела в окно. На кусок стены. На отражение улицы в стекле. На свое собственное отражение – светлые волосы, светлые глаза, браслеты на запястье.

И на его силуэт.

Он стоял на другой стороне улицы, в тени арки. Не прятался – просто был. Как фонарный столб. Как часть городского пейзажа. Я смотрела на его отражение и ждала.

Чего? Я и сама не знала. Может, того, что он решится перейти эту чертову улицу. Может, того, что он развернется и уйдет, и я смогу наконец допить свое вино в гордом одиночестве и отправиться в отель, чтобы забыть этот день как очередную неудачную партию.