Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 78 – Ляля Прах

— Вижу, вы уже познакомились, – послышался знакомый веселый голос.

Стэнли направлялся прямиком к ним. Анна ощутила одновременно досаду и облегчение. Досаду оттого, что кто-то нарушил их покой, облегчение, что не нужно будет оправдываться за резкую перемену ее настроения.

— Мэйсон, дружище, тебя там ждет весь мир, а ты здесь растворился в нашей Иден. Впрочем, тебя можно понять. – Хозяин дома лукаво подмигнул Анне. Она вдруг неожиданно для себя рассмеялась в ответ. Мужчины, заразившись ее весельем, последовали ее примеру, добавив к волшебным звукам готовящегося ко сну сада непринужденный радостный смех.

— Мистер Купер, вот вы где. – Старая экономка, крупная, с добродушным лицом, направлялась прямо к ним. – Я вас ищу по всему дому, а вы здесь прохлаждаетесь. Где ваш пиджак? Вот заболеете, а мне потом отпаивать вас горячим бульоном и крепкой настойкой, как в прошлый раз.

— Роза, дорогая, ну что ты меня отчитываешь прямо при гостях. – Видно было, что они оба получают от этой игры нескончаемое удовольствие. – Они же сразу поймут, почему я все еще не женат. Зачем мне в доме еще одна женщина, если я и с этой-то никак не могу договориться.

— Нет, мистер Купер, я здесь абсолютно ни при чем, это и ежу понятно. Вы не женитесь только потому, что каждый раз выбираете каких-то вертихвосток вместо тех приличных девушек, что я вам уже устала предлагать. Чем в последний раз вам не угодили мисс Нэт или мисс Шарлотта? Ума не приложу.

— Роза, Роза, да я умирал со скуки уже через три минуты наших с ними разговоров. Одна говорила о погоде и прочих банальных светских глупостях, вторая выложила мне пулеметом, пожалуй, все сплетни этого города. При этом обе манерничали, будто обезьяны в городском питомнике. Так я лучше заведу себе цирковую шимпанзе, скучающую на пенсии. Зачем жениться, если все равно не почувствую разницы.

Роза прыснула в кулак. Сквозь смех произнесла:

— Детей вам нужно заводить, мистер Купер, а не шимпанзе. Чай, уже немолодой.

— Детей, моя дорогая Роза, надо рожать по любви, а не по нужде. Вот тогда чувство сомнения в правильности этого поступка никогда не закрадется в сердце.

Последние слова невольно кольнули Анну.

— Ладно, зачем ты меня искала? Уж точно не для того, чтобы поговорить о моем размножении, верно ведь?

— Подъехали музыканты, ждут ваших распоряжений.

— О, музыканты! – Стэнли довольно потер руки. – Что ж, прекрасно, пойду с ними побеседую. Идем, Роза, я объясню, какую комнату подготовить для их отдыха в перерывах между исполнением, а ты передашь это все горничной. Мэйсон, Иден, через пятнадцать минут жду вас в зале, в этом году я заказал самый лучший оркестр города, им будет, чем вас удивить.

Стэнли двинулся обратно в дом, что-то по пути объясняя экономке, которая еле поспевала за ним на своих коротеньких толстых ножках. И вновь наступила любимая ими двоими природная тишина.

— Значит, тебя зовут Иден.

— А тебя Мэйсон. – Анна снова утонула в этих внимательных глазах, уже забыв о своих недавних мыслях о правильности и неправильности происходящего.

— Да, люди знают меня именно как Мэйсона, и я не прочь соответствовать их представлениям о себе. Но что есть имя? Оно – как порядковый номер, чтобы удобно было вписать тебя в структуру, придуманную еще задолго до твоего рождения. С первых дней тебя уже обусловливают, лишают права выбора. Каждое новое знание о том, кто ты есть, полученное не от себя, но от других, добавляет новых прутьев в клетке заблуждений о себе, лишающей свободы. Тебя годовалого характеризуют исходя из знака твоего зодиака, трехлетнему навязывают религию, шестилетнего знакомят с буквами, которые теперь станут родными, а десятилетнему рассказывают о войне и врагах. В шестнадцать прививают патриотизм, в двадцать отправляют учиться на престижную профессию, в тридцать ты делаешь карьеру, в тридцать пять женишься и заводишь детей, в сорок разводишься и платишь алименты, в пятьдесят выходишь на пенсию, в шестьдесят умираешь от бессмысленности своего существования. Между делом ты еще, быть может, безопасно путешествуешь, трахаешь одноклассниц и коллег, заводишь и хоронишь своих собаку, кошку, попугая, лечишься от подагры и гонореи, смотришь ежедневные новости и популярные сериалы, ищешь второй носок и свежие трусы, ругаешься с официантами, обсуждаешь правительство, ворчишь на чью-то молодость, а в последние минуты жизни думаешь только о том, кому же теперь достанется твоя пенсия, на которую ты без устали работал столько лет, и купон для скидки в супермаркете за углом.