Книга Близкие враги, страница 118 – Наталья Соболевская

— То, что я повёл эту дуру, куда попросила, чтобы она, в конце концов, отвязалась. Иди, найди её, если не лень, и поинтересуйся, далеко ли мы с ней ушли, и куда я именно её послал, когда не стало лишних ушей. Настя, Настёна, — интонация Воронцова резко сменила окраску, из угрожающей превратилась в ласковую, заботливую, а ещё растерянную. — Ты чего хнычешь? Это я виноват, палку перегнул. Ну иди сюда, прости меня, идиота.

— Отстань, — заворчала я и отпихнула мужчину, чтобы не лез обниматься. — Видеть тебя не хочу.

— Эх, — вопреки ожиданию, Марат не обнял, а на руки поднял. — От кого-от кого, а вот от тебя я приступа ревности ну никак не ожидал. На будущее учту обязательно.

— Отпусти, — брыкаясь и махая ногами, шипела я, хоть и отлично знала, что из загребущих лап Воронцова, если он не захочет, фиг выберешься.

— Ещё чего — отпусти, — фыркнул мужчина. — Сейчас лечиться пойдём, ну то есть я пойду, а ты поедешь, а потом мы будем мириться, долго и со всеми вытекающими последствиями.

Так на ручках я и добралась до коттеджа, после, меня всё так же, как барыню бережно подняли по лестнице, занесли в спальню и аккуратно усадили на кровать.

Воронцов, набрав в таз воды, промыл рану на пятке и куда-то ушёл, сказал за антисептиком.

Вернулся мужчина не с аптечкой в руках, а с коньяком, как выражается папа — буржуйской породы, ну и, правда, ещё бинты прихватил.

— А хлоргексидина или, на худой конец, зелёнки у нас не нашлось? — поинтересовалась я.

— Нет, будем обходиться подручным средством, тем более в данном случае оно лучше.

Даже мама в детстве не обрабатывала мне раны так бережно, нежно и заботливо, как это сделал Марат, а какое у него при этом было лицо сосредоточенное, как у хирурга, оперирующего на сердце.

— Марат, а ты с бинтами не переборщил? — разглядывая свою обмотанную почти до колена конечность, спросила я. — Такое ощущение, что из меня хотели мумию сделать, но успели обернуть только ногу, как обед начался, и все есть убежали.

— Не бухти. Много — не мало. Тело подлечили, теперь самое время и расшатанным нервам помочь. Пей, — Воронцов налил в стакан коньяк и протянул его мне. — Настёна, не надо нюхать и морщиться, просто пей.

— Фу-у-у, гадость какая, — обтирая губы рукой, содрогаюсь от вкуса крепкого алкоголя во рту, а когда поднимаю голову и вижу, как Воронцов вливает в себя коньяк из горла, передёргивает ещё сильней.

Спустя несколько секунд неприятные ощущения испарились, зато во всём теле появилась расслабленность, захотелось прилечь на подушечку, глазки прикрыть, сладко зевнуть и поспать.

— Ну как, полегчало? — поинтересовался Марат и хитро-хитро посмотрел, а ещё плотоядно. Похоже, если на меня коньяк подействовал успокаивающе, то кого-то явно возбудил, причём в прямом смысле. У Воронцова в шортах «дубина» колышется в приподнятом настроении.

Ой, что-то неладное назревает, надо срочно в туалете уединиться, чтобы «бурю» переждать за закрытой дверью с замком.

Сглотнула. Чую, в ванную комнату не отпустят, даже если слёзно буду проситься.

Воронцов смотрит на меня как на кусок пирога и через голову стягивает футболку. Вопреки логике, что, по идее, стоило бы держаться от постели подальше, забираюсь с ногами на кровать и начинаю отползать на попе к окну.