Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 102 – Яна Ланская

ждёт в следующий момент.

Я ей растерянно улыбаюсь и направляюсь наверх, а её слова медленно оседают у меня в голове.

Наверное, она права, но это же получается, что постоянно надо жить в напряжении? На

последнем пролёте смотрю на себя в зеркало, прежде чем показаться Пете, и понимаю, что

всё-таки она права. Вот он лежит в постели сейчас и даже не догадывается, что каждый его чих

обсуждается в моём платном чате. Оказывается, и я с сюрпризом.

Окидываю своё отражение осуждающим взглядом и подхожу к Петиной двери. Стучусь и толкаю.

Внутри темнота, только акцентная подсветка дома освещает немного спальню.

Я тихо вхожу и закрываю дверь за собой.

— Петь? — осторожно зову его.

Он лежит на боку, спиной ко мне. Не двигается. Кажется, даже не дышит. В комнате витает

такая моральная тяжесть, что мне хочется убежать. Но ещё больше хочется его вытащить из этой

ямы.

Присаживаюсь на кровать, Петя по-прежнему молчит и не приветствует меня. Он даже не снял

свой костюм, лежит в нём под одеялом. Тяну руку к его голове и зарываюсь в густых волосах,

почёсывая его.

— Если бы я могла заказать тебе доставку радости, заказала бы, — разочарованно вздыхаю от

того, что он закрылся в своей скорлупе.

— Не надо, — наконец отвечает Петя загробным голосом, и я замолкаю, понимая, что сделала

ещё хуже. — Извращенка в моей постели уже по определению радость.

До меня долго доходят его слова, а наконец осознав, начинаю улыбаться. Не всё потеряно.

— Извращенка в чулках, — официальным тоном уточняю.

— Иди сюда, — Петя тянет меня за руку, заставляя перекатиться через него, и подминает под

себя. Обнимает и вжимает меня в себя. Уютно щекочет мне шею губами и удовлетворённо

вздыхает. — Полежи со мной.

Меня накрывает такая волна облегчения и нежности, что я не могу пошевелиться. Просто лежу,

прижавшись к его груди, и слушаю, как ровно бьётся его сердце. Я чувствую, как его тело

постепенно расслабляется рядом с моим, как тяжесть в воздухе комнаты понемногу рассеивается.

Ему хорошо рядом со мной. Это знание согревает меня изнутри даже больше, чем горячее тело

рядом. Мои мышцы тоже постепенно расслабляются, и дыхание наконец выравнивается. Я начинаю

проваливаться в тёплую, убаюкивающую дремоту, где есть только его запах, его тепло и полная

безопасность.

— Мэри, — шепчет мне Петя, и я с трудом открываю глаза. — Спасибо, что приехала. И прости,

что бросил тебя там и ничего не объяснил. Меня перекрыло, когда я его увидел.

— Всё в порядке, — я переворачиваюсь и ложусь к нему лицо к лицу. — Я понимаю.

Петя молчит и осторожно касается моего пирсинга, а потом, как шкодливый кот, начинает его

туда-сюда теребить подушечкой пальца. Я закусываю щёки, чтобы не рассмеяться, и даю ему

наиграться с собой, если его это успокаивает.

— Странно, — вдруг говорит Петя. — Только сейчас вспомнил кое-что. Я думал, отец просто

ушёл от мамы и прекратил со всеми общаться. Но нет. Он хотел общаться только со мной. Типа к

Грише с Лерой он не привязан. Представляешь? И я его послал на хуй. Из солидарности. А

потом, видимо, заместил другими воспоминаниями. А сегодня вспомнил.

Голос Пети звучит растерянно, почти по-детски. Меня пронзает жалость. Я поднимаюсь на

локоть, смотрю на него в полумраке и подбираю слова.

— Родители часто ошибаются, Петь. И это не делает нас, их детей, плохими. И их ошибки