Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 56 – Яна Ланская

чувствую, как меня останавливает Макс.

— Спокойно, Казанова! Куда намылился?

— Отстань, — бурчу, пытаясь стряхнуть с себя его руку.

— Не-не-не. Ты продул. Твоя демонесса тебя раскусила и кинула. Часы мои.

— Позорно слила, кстати. Она умеет, да. И какой у тебя провал на неделе уже? — усмехается

Стас. Долбоящер! Отыгрался.

— Да пошёл ты! — Внутри всё закипает. — Я и так хотел всё свернуть и откатить. Она

девственница, блядь! Слышишь? ДЕВСТВЕННИЦА! Это перебор, парни.

— Да похер, — выдает Макс. — Гони часы, Казанова. Не тяни. Или догоняй и трахни до

полуночи. С пруфами.

— Она мне даст, — уверенно заявляю. — Но мне на спор не надо. Давай ты при своих, я при

своих. Всё честно.

— Не интересно. Мне похуй вообще, — пожимает плечами Макс. — Либо выполняешь условия спора,

либо проёбываешь.

Идиоты! Бешенство душит меня. Им плевать. Для них это всё тупое развлечение. Спор.

Самоутверждение. А для меня намного больше, чем просто проигрыш корешам.

Я со всей дури отталкиваю Стаса, чтобы хоть как-то выместить злость, закатываю рукав и

левой рукой, не глядя, расстёгиваю часы, снимаю.

Я сжимаю часы в кулаке так, что металл впивается в кожу. Потом, не глядя, швыряю их Максу в

грудь. Он ловит их на лету, явно охуевая от моих эмоций.

— На, подавись! — шиплю я, глядя ему прямо в глаза. — И оба пошли на хуй!

Разворачиваюсь и иду к машине. В ушах гудит. Сзади доносится возмущённое бормотание

Стаса и довольное ржанье Макса, который уже, наверное, надевает свой выигрыш.

Мне всё равно. Абсолютно. Внутри пустота, заполненная только яростью на себя, на них, на

весь этот долбаный день.

Пересекаю парковку, и в меня чуть не въёбывается тачка. Поворачиваю голову, вижу глазки

бэхи. Всматриваюсь — синьор помидор. Заебись! Сейчас нахлобучу его. Подлетаю к капоту и

ебашу по нему ладонью.

— Выходи, блядь! — Разъярённо ору долбаёбу. Адреналин, не нашедший выхода,

прорывается наружу. — Мы не договорили!

Руслан пялится на меня секунду, его лицо искажается гримасой страха, а потом он

сдаёт назад и удирает, пердя своим дурацким глушаком. Трус ебаный!

Сажусь в тачку, завожу. Рык двигателя на какой-то секунде заглушает ярость в голове.

Выруливаю с парковки, давя на газ. Нужно её догнать. Объясниться.

Но куда? Она убежала в сторону метро. Звоню. Врубаю громкую связь. Долгие гудки. Потом

сбрасывает. Сука!

Бью рукой по рулю. Резина визжит, когда я вылетаю на Ломоносовский. Вместо дороги

вижу её глаза, полные презрения, когда она кричала: «Ты врёшь!». И её губы на моём члене. Да

блядь!

Ощущение тотальной беспомощности душит. Я не смог даже кому-то нормально врезать, чтобы

выпустить пар.

Неистовая ярость сменяется острой потребностью в физической разрядке. Сворачиваю на

Мосфильмовскую и еду в зал.

Два часа я упахиваюсь до седьмого пота, до дрожи в руках, до тошноты. После силовой

убиваюсь на дорожке, пока не сбегаю с неё и не сажусь на пол от бессилия.

После душа откисаю на лавке в раздевалке, уткнувшись лицом в полотенце. Телефон

молчит. Ни звонков, ни сообщений. Она меня игнорит.

Надо ехать к ней. Объясниться лицом к лицу. Она же сейчас одна, адрес знаю, чего туплю?

Беру телефон, звоню маме.

— Мам, срочно нужен пропуск в дом на Чистых. ЖК «Резиденция». Мы его декорируем.

— Петь, что случилось?