Книга Кавказ. Не та жена, страница 34 – Галина Колоскова

— Мне жаль, – искренне говорю я. – Жаль, что вы оказались в этой ситуации.

— Тебе не страшно жить здесь? Одной? – спрашивает он, разглядывая моё лицо.

Честно признаюсь:

— Страшно. Каждый день. Но это страх за дело, не за себя. Боюсь подвести тех, кто от меня зависит. Это совсем другое чувство. Более чистое.

Он встаёт, подходит к полке, берёт в руки одного из моих лоскутных волков.

— Круто сделан. Как живой.

Потом поворачивается ко мне. В пытливых глазах – недетское выражение.

— Ладно… я, пожалуй, пойду. Учёба там…

В воздухе висит напряжение. Для первого раза слишком много информации для размышления. Знаю сына. Ему нужно время.

— Хорошо, – поднимаюсь. – Сталик… Спасибо, что зашёл.

Он кивает, уже направляясь к выходу. На пороге останавливается.

— Мам… – снова называет меня так. – Я… я, наверное, ещё зайду. Если можно.

Сердце сжимается от щемящей нежности.

— Можно, – шепчу чуть слышно. Боюсь разреветься. – В любое время.

Он уходит. Я стою и смотрю на захлопнувшуюся дверь, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Но это не слёзы отчаяния. Это слёзы облегчения.

Сталик ещё не простил бросившую семью мать. Не простил. Не принял мою сторону. Но пришёл. Увидел. Услышал. И не отвернулся. Он протянул между нами хрупкий, тонкий, как паутинка, мостик. И я хватаюсь за него всеми силами израненной души.

Людмила тихо подходит, протягивает бумажную салфетку.

— Всё нормально, Аминэт Амировна?

— Всё хорошо, Люда, – улыбаюсь я сквозь слёзы. – Всё будет хорошо.

Вытираю слёзы. Глубоко вдыхаю запах ткани и дерева – запах свободы, победы. Подхожу к своей машинке. Надо работать. Жить. И надеяться, что хрупкий мостик выдержит напряжение. Что однажды по нему ко мне придут не только сын, но и внуки.

Накар

Бокал с Арманьяком застыл на полпути ко рту. Взор скользнул по утренней газете, и вот он – нож под рёбра. Прямо в солнечное сплетение.

Её фото. Улыбка. Не та приторно-смиренная, заученная улыбка, что была её униформой двадцать три года в моих стенах. А другая. Широкая, наглая, до самых глаз, вся в этих чёртовых лучиках. И в глазах – уверенность. Та, что всегда злила и притягивала одновременно. Под фото – подпись, от которой кровь стынет в жилах: «Аминэт Амировна, успешный предприниматель, основатель бренда «Аминэт».

Успешный предприниматель. Основатель.

В висках стучит кровь. Горячая волна ярости подкатывает к горлу, сдавливает его. Ладонь сама сжимается в кулак. Хруст раздаётся оглушительно, будто в тишине кабинета взорвалась бомба. Тёплая, липкая жидкость смешивается с осколками. Я не чувствую боли в руке. Вся боль здесь, в груди. Жгучая, рвущаяся наружу, ослепляющая.

Беглянка! Так я называю её в мыслях все эти месяцы. Глупая, неблагодарная тварь, которая одумается и приползёт назад на коленях. Она должна была сломаться. Исчезнуть. Умереть в безвестности, чтобы я мог торжествовать.

Но она… Она смеет! Смеет улыбаться мне с газетной полосы! Смеет быть успешной! Без меня! Вопреки мне!

В памяти всплывает наш разговор. Мой пробный шар, запущенный из трусости и похоти: «Аминэт, как ты отнесёшься, если я решу взять вторую жену?» Я ждал слёз, истерики, униженной мольбы. А она… рассмеялась. Её смех тогда резал слух, унижал. А теперь я слышу в нём чистую, звонкую правду. Правду, которой я так боялся.