Книга Вернись моим светом, страница 38 – Алёна Шахнина

— Спасибо, — сказала я и мой голос оказался хриплым, будто натертый песком.

Аромат свежесваренного кофе обволакивал пазухи носа, проникая сразу в больную голову. Думать не хотелось ни о чем, и то, что в этом доме появился настоящий, а не самый дешевый кофе, я тоже пропустила мимо внимания. Родители сидели за столом молча, лишь громко дышал отец и водила пальцем по блюдцу мама.

Я уткнулась в кружку, откуда поднимался теплый кофейный пар, касаясь лица. Настроение было странным — хотелось плакать и ничего не делать одновременно.

— Василиса, что у тебя случилось? — тихо спросила мама, вырывая меня из пустоты.

Я медленно подняла голову и посмотрела в материнские глаза, смотрящие с беспокойством. Рядом с ней с таким же видом сидел отец. Это было… непривычно.

— Ты и Никита вчера, — подтолкнула меня мама после моего молчания. — Ты так плакала.

Значит, не приснилось все-таки. Он действительно приходил, успокаивал, сидел со мной. Это так неожиданно, после холода с его стороны с момента моего возвращения.

— Все нормально, я хочу назад, но, чтобы у меня ничего не развалилось.

Я произнесла эти слова так легко, будто при этом меня не сковывало болью. Будто мне не хотелось кричать от бессилия, от несправедливости жизни и мира вокруг. Будто я не потеряла всё по своей вине. И это самое обидное. Я бы могла обвинить другого, списать на тех, кто воспользовался моей доверчивостью. Но во всем виновата только я.

— Почему ты не хочешь попробовать здесь? — сказал отец.

— А что мне здесь делать, пап? — почти крикнула я. — Вы делаете вид, что всё в порядке. Ваше безразличие… съедает меня!

Мама ахнула, откинувшись на спинку стула. Отец нахмурился и закрутил в руках ложку.

— Почему? — спросила я и сглотнула. — Почему вы меня отпустили? Почему не остановили? Зачем позволили погрязнуть в том, в чем я совсем не разбиралась?

— Мы верили в тебя! — воскликнула мама. — Мы знали, что ты справишься! Василис, то, что произошло — всего лишь неудача. Временные трудности, которые пройдут.

— Временные трудности? — хмыкнула я с кривой улыбкой. — Я человека потеряла, не осознав этого! Я себя потеряла!

Бутерброд так и остался нетронутым на моей тарелке. Я поднялась, останавливая себя от ссоры с родителями, от того, чтобы начать обвинять в своих неудачах других.

— Можно так и продолжать плакать, — сказал мне в спину отец. — А можно попробовать вернуть все, что потеряла. И зная тебя, особых трудов это не составит.

Я замерла на месте, впитывая слова папы, как губка. Вернуть? Как я могу сделать это, если всё давно умерло? Даже наша старая пристань погибла, как символ утраченной дружбы. А мы её доломали в прямом и переносном смысле, оставив на речном берегу гнить последние символы того, что было дорого.

Внутри что-то щелкнуло, и я обернулась на родителей. Они все ещё смотрели с беспокойством, совсем не обижаясь на мои слова.

— А если человек не хочет, чтобы его возвращали?

Мама с папой переглянулись, и отец слегка улыбнулась:

— Значит, он не знает, зачем его хотят вернуть.

Звучало как план. Плохой, бездарный план. Прям как я люблю.

План был, ресурсов и времени на его реализацию — нет. Но мысль бодрила, и работала я с почти отличным настроением. Даже набралась смелости и намекнула начальству, что задержка зарплаты вредит репутации компании. На это мне ответили увольняющим взглядом, но пообещали разобраться, где застряли положенные мне деньги.