Книга Вернись моим светом, страница 36 – Алёна Шахнина

Поговорить, сказать правду… Что я должен был выдать Наде? «Ты знаешь, мне нужен твой ребенок, чтобы снова стать человеком? Чтобы убедиться в том, что я не превращаюсь в своего отца? Потому что я понимаю, как тебе тяжело, и ты нуждаешься в поддержке?». Что из этого я должен произнести, чтобы это прозвучало логично, правильно и честно.

Я стоял на улице и ждал, пока загорится свет в комнате Василисы, но мыслями был не здесь. Слишком сложно вмешиваться в жизнь человека, который этого не хочет. Наде нужен Кирилл как опора, как мужчина, с кем они делили боль на двоих. А теперь он ушел, оставив её одну с болью, проблемой и невыносимым выбором.

В окне загорелся свет, но быстро погас. Я оставался возле машины и смотрел наверх, задрав голову. Ждал, что зашевелится шторка, и Василиса выглянет на секунду. Глупо это, конечно, я бегал от неё, а теперь забираю с работы и стою под её окнами. Должен делать наоборот, но отрицать свое влечение становится все сложнее. И снова я возвращаюсь в то время, когда она видела во мне друга Ника, а я, как дурак, надеюсь на какое-то чудо.

Останавливая себя от потока мыслей, я оттолкнулся от машины, и собрался уйти домой, но меня привлек яркий свет в салоне. Пригляделся через окно и на коврике рядом с пассажирским сидением заметил телефон. Хмыкнул в ответ на воспоминания о том, сколько раз Вася теряла свои вещи самым нелепым образом. Как-то мы весь вечер искали телефон в кустах возле реки, пока он спокойно лежал в её комнате.

Я достал телефон, и экран загорелся в моих руках. На заставке фотография, от которой в легких сразу закончился воздух. Вася в красивом белом платье возле барной стойки — с ярким макияжем, распущенными волосами и широкой улыбкой. Красивая настолько, насколько это вообще возможно. Я засмотрелся в светящиеся глаза, что смотрели прямо на меня. Так вот ты какая, столичная Василиса. Совсем другая. Взрослее, ярче, опаснее для моего сердца.

С трудом оторвав взгляд от фотографии, я заблокировал экран и снова посмотрел на темные окна. Она, возможно, уже спит. Или нет. Я мог отдать ей телефон утром, перед работой, но уже уверенно шел к подъезду и принудительно открывал дверь.

Я поднялся на второй этаж и застыл перед дверью. Наверное, это плохая идея врываться в такое время, даже чтобы отдать утерянную вещь. Нерешительно поднес сложенную в кулак руку и постучал костяшками. Подождал несколько секунд, но за дверью не донеслось ни звука, и я постучал ещё раз.

Послышался шум, потом щелкнул замок, и я отступил от двери. Через образовавшуюся щель выглянула Василиса. Я сначала, совершенно не контролируя себя, окинул взглядом ее фигуру, спрятанную за тонкой короткой пижамой. Потом заставил себя смотреть на лицо, и первое, что я заметил — заплаканные глаза.

— Ник? — тихо произнесла она хриплым голосом.

— Ты телефон выронила в машине.

Я протянул ей телефон, и она схватила его, касаясь моих пальцев.

— Спасибо, — сказала Вася, не встречаясь со мной взглядом. — Там будильник, утром проспала бы.

Я отпустил телефон, и она прижала его к себе. Поежилась от сквозняка, тянущегося от окна, и хотела уйти. Внутри крикнула старая привычка или новая зависимость — я не понимал, но обдумывать было некогда.

Сделав шаг к Васе, я схватил её за локоть, заставляя остановиться. Она замерла, обернулась и, наконец, посмотрела на меня. Не теми глазами, что светились на фотографии. Грустными, с застывшими капельками слез на нижнем веке.