Книга Прощу твою жестокость, страница 2 – Анастасия Долгих

Тем не менее, обёртка не соотносилась с конфеткой, которая таилась внутри. Никита оказался очень чутким, добрым, терпеливым парнем, где-то даже немного ранимым. Захотелось присвоить такое сокровище себе, чтобы никто не испортил.

Кто же знал, что это сделаю я сама… спустя четыре года отношений. Чувствовала: он был моим…

Чёрная кожаная куртка, небрежно сдвинутая набок шапка, взгляд исподлобья — всё кричало о том, что с таким лучше не связываться.

Именно Ник подошёл ко мне в кофейне. Я сидела там, пытаясь унять волнение перед очередным кастингом. Руки так сильно дрожали, что было сложно держать листы с нотами.

— Выглядишь так, будто сейчас заплачешь, — сказал он, присаживаясь напротив без приглашения. — Давай лучше выпьешь латте и расскажешь, в чём дело?

Хотела огрызнуться, но вместо этого вдруг выпалила всё: про страх, про сомнения… даже про то, что иногда считаю свою мечту глупостью.

Он слушал, не перебивая, а потом просто достал камеру и сказал:

— Запиши пробное видео. Прямо сейчас. Покажешь, как ты видишь себя на сцене.

Тот ролик так и остался в архиве Ника, никуда не попав. Именно тогда я впервые почувствовала: что-то меняется.

С Никитой было легко и страшно одновременно. Легко — потому что он никогда не пытался меня «исправить», не говорил «ты должна» или «так не принято». Страшно — потому что с ним я начинала верить, что могу всё. Что голос, который дрожит в ванной, может звучать на сцене. Что страх — это лишь фоновый шум.

Мы проводили вечера в крохотной студии, где он монтировал мои первые клипы, а я варила кофе и пела под гитару. Он учил меня не бояться камеры, я учила его различать минорные и мажорные аккорды. Мы смеялись над тем, как я путаю кнопки на микшере, и молчали, когда за окном зажигались огни большого города.

Всё рухнуло внезапно. После очередного выступления я потеряла сознание в гримёрке. Испугалась. Прошла обследование. Услышала диагноз. Весь мир будто встал на паузу.

Бесплодие.

Сейчас конверт лежит на столе, и я понимаю: всё, что было между нами, должно остаться в прошлом.

Никита заслуживает счастья. Настоящего, без оглядки на больницы, без тревожных звонков. Заслуживает быть отцом, пусть и не наших общих детей.

Мы часто говорили о том, что хочется создать семью, стать молодыми родителями. Оба зарабатывали. Жильё тоже было, как и уверенность друг в друге.

Хотела видеть его рядом. Просыпаться и засыпать вместе. Наверняка дети были бы похожи на нас обоих…

Жаль, что не получится проверить на практике.

Вздрагиваю, когда слышу позвякивание ключей в замочной скважине.

Входные двери открываются. Никита шаркает подошвами ботинок о коврик.

Щелчок выключателя. Из коридора в гостиную проникает немного света.

— Ань, ты дома? — звучит голос, успевший стать родным.

Аня

Не могу пошевелиться, будто парализовало.

Звук приближающихся шагов. Тень Ника заслоняет свет, льющийся в комнату. Он заглядывает, чтобы проверить, где я.

Наверное, заметил, что моих домашних тапочек нет. Зато сапоги ещё стоят.

— О, Анют, а ты чего в темноте сидишь? — удивляется Никита и щёлкает выключателем.

Свет резко бьёт в глаза, ослепляя. Зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох. Надо. Надо сказать. Найти в себе силы. Просто открыть рот и…

Вместо нормальных слов из моей груди вырывается судорожный всхлип.