Книга Прощу твою жестокость, страница 44 – Анастасия Долгих

— Ладно, каяться — так во всех грехах сразу, — выдыхаю обречённо. — Частично ты сам ответил на вопрос. Но… помнишь, как мы встретились? В кофейне. Тогда ты подошёл и сказал, что я выгляжу так, будто готова расплакаться. Это было попаданием в самое яблочко: колотило так, что листы с нотами из рук выпадали. У меня была мечта. Голос. Умение играть на гитаре. Я просто хотела петь для людей. Но быть звездой, на которую направлен свет прожекторов, внимание прессы, поклонников, завистников, конкурентов, оказалась не готова. Иметь звёздные качества и быть звездой — это разные вещи, представляешь? — тихо усмехаюсь. — Когда вступаешь в этот бизнес, то остановиться почти невозможно. Все чего-то ожидают и требуют. Расстраиваются, если не соответствуешь, пишут гадости. Я не выдержала давления, устала от него. Это первая причина. Вторая… заключалась в тебе. Я хотела быть рядом, но наши уютные вечера постепенно вытеснили выступления в клубах, репетиции и записи. Мне надо было закончить работу, чтобы уйти. Также я устала от того, что приходится постоянно соблюдать осторожность. Не хотелось, чтобы личная жизнь стала достоянием общественности, поэтому я молчала о нас. Руководство лейбла поддержало. Так у Анны сформировался этакий образ «девчонки из соседнего двора». Простой и понятный. Она принадлежала всем и никому одновременно. А я хотела быть твоей. Держать за руку. Просматривать кадры с каких-нибудь съёмок. Хотела, чтобы было как в начале, но разгонялась всё сильнее, отдаляясь от тебя. Чувство было ужасное.

Ник молча слушал. Чем больше углублялась в рассказ, тем мрачнее становилось его лицо.

— Ты специально рассказала о том, что у тебя есть парень, да? — уточнил глухим голосом, поглаживая моё плечо.

— Да. Решила, что раз Анна скоро сотрётся из памяти людей, больше нет смысла скрываться. Ещё… надеялась, что ты слушаешь эфир и поймёшь: мои слова — о тебе, — говорю, вкладывая всю свою искренность.

— Так и было, Анют, — шепчет он с улыбкой.

— Хорошо. Да, мне нравилось создавать музыку и выступать с ней на сцене, но я больше не могу. Не хочу. Устала это делать. Между карьерой и тобой выбор всегда был и остаётся в твою пользу. Меня грызло чувство вины из-за того, что тебе приходилось как бы оставаться в тени… наблюдать за тем, как взаимодействую с другими, но при этом не могу открыто проявлять чувств к тебе на публике. Каждый раз хотелось сказать со сцены, что все мои песни появились благодаря поддержке любимого человека… но ведь нельзя. А теперь — всё можно. Я больше не должна гнаться за успехом, соответствовать ожиданиям масс или прятать истинные чувства. Наконец-то освободилась. Ощущение замечательное, если честно. Нет ничего лучше, чем сидеть вот так, чувствовать тепло твоих объятий… — тихо выдыхаю и тянусь к его руке, чтобы оставить лёгкий поцелуй.

— Я тоже это ни на что не променяю. Честно говоря, меня раздражали козлы, которые предлагали приватные выступления с намёком на продолжение, будто ты не артист, а вещь, которую можно купить за деньги, — выдыхает он в мои волосы.

— Ну… так и есть. Артист должен продавать. Окупаться. Некоторые воспринимают это буквально, — хмыкаю я.

— Про крысу эту не напоминай, — просит Ник с раздражением.

— Хорошо, не буду, — отвечаю миролюбивым тоном, слегка улыбаясь.