Книга Прощу твою жестокость, страница 46 – Анастасия Долгих

— Знаешь, — продолжаю, неторопливо доставая ватные диски и перекись, — когда представляла себе семейную жизнь, то почему-то не думала, что бо́льшую часть времени буду заниматься обработкой твоих боевых ранений.

— Это не боевые ранения, — возражает Ник с улыбкой, но тут же морщится, когда аккуратно прикладываю смоченный диск к царапине. — Это последствия обожания моей дорогой невесты.

— Ой, только не надо перекладывать ответственность! — притворно возмущаюсь, стараясь не рассмеяться. — Сам прекрасно знаешь, что тебе это нравится.

Он не отвечает, лишь слегка наклоняет голову, позволяя продолжить. Я осторожно провожу диском по коже, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы.

— Видишь? — шепчу, наклоняясь ближе. — Уже почти не больно. А если бы сразу дал заняться этим, не пришлось бы терпеть.

— Ты невозможная, — повторяет он, но в голосе нет прежней строгости.

Возвращаюсь к обработке царапин, но теперь — с удвоенным усердием.

В воздухе витает лёгкое напряжение, смешанное с теплом и нежностью — именно то, что делает наши будни такими особенными.

Ник

Смотрю, как Анюта шагает вдоль полок с продуктами в супермаркете. Думаю о нашем разговоре. Чувствую тревогу за неё.

Действительно, если вспоминать нашу первую встречу, то она показалась мне очень хрупкой и ранимой. Я не смог пройти мимо. Захотел как-то помочь. Узнал лучше, а потом… влюбился. Не пожалел об этом ни разу.

За четыре года она не изменилась. Осталась такой же нежной, понимающей, чувствительной. Просто научилась прятать свою слабость от чужих глаз. Оказалось, что и от меня в том числе.

Мы любили и оберегали друг друга. Иногда из-за этого делали глупости, но я представить не мог, что всё обернётся вот так.

Снова прокручиваю в голове её слова о семье, работе и эмоциональном состоянии.

Она… была права во многих вещах.

В прошлом году, в начале декабря, мы точно так же пришли в супермаркет, но атмосфера была иной. Она остановилась у стеллажа с чаем, задумчиво проводила пальцем по упаковкам. В её движениях чувствовалась та самая едва уловимая нерешительность, которую так хорошо знал. Она всегда долго выбирает, даже в мелочах. Наверное, сейчас её мысли тоже где-то далеко, только теперь разглядывает овощи

Вспоминаю, как Аня улыбалась, когда впервые привёз её в этот супермаркет. Тогда всё казалось таким простым: мы смеялись над нелепыми названиями продуктов, придумывали абсурдные рецепты, строили планы на выходные…

Я бы тоже многое отдал, чтобы вернуться в те времена и подарить ей хоть каплю спокойствия, но это невозможно. Нам нужно жить настоящим, где есть всё то, что так её тревожит.

Подхожу ближе к Ане. Она оборачивается с едва заметной улыбкой и спрашивает:

— Как думаешь, взять помидоры сейчас — хорошая идея, или они будут на вкус пластиковые и химозные?

— Можем взять черри, они в любое время года одинаковые.

— Точно! — Аня одобрительно поднимает большой палец вверх и кладёт пару упаковок в корзину.

Тогда я тоже что-то спросил, но теперь не вспомню. Зато эмоции от тона её голоса отпечатались в памяти надолго: она ответила так же дежурно и вежливо, как будто давала интервью. Всё началось ещё тогда…

Ну почему я это игнорировал?!

Когда заходим в отдел, где продаётся чай, испытываю легкое дежа-вю. По позвоночнику проходятся мурашки. Аня берёт пачку зелёного чая со вкусом ромашки. Того самого который пьёт, когда нервничает.