Книга Прощу твою жестокость, страница 49 – Анастасия Долгих

Ник

— Сладкий завтрак или солёный? — обращается ко мне Аня, раскладывая покупки из супермаркета.

— У тебя всё вкусно получается, Анют. Съем что угодно, — отвечаю с улыбкой.

— Что, совсем нет пожеланий? — переспрашивает, обернувшись через плечо.

— Неа.

Правда без разницы. Я просто рад тому, что постепенно всё возвращается на свои места. Аня дома. Сейчас вместе будем готовить завтрак. Потом сядем за стол, начнём тихо переговариваться. Из этих мелочей складывался наш быт. Очень не хватало их, пока её не было рядом.

— Хм, тогда как насчёт сладенького завтрака? Панкейки с клубничным джемом, например? — предлагает первый вариант.

— Прекрасная идея, — сразу же соглашаюсь, усаживаясь за стол.

Подпираю подбородок рукой и наблюдаю за тем, как Аня достаёт миски, мерные ложки и ингредиенты.

— Пока тесто замешиваю, срежешь листики у клубники?

— Конечно. Могу даже кусочками нарезать, — щедро предлагаю помощь.

— Я думала целыми оставить, но можно и так, — кивает Аня, обсушивая ягоды бумажным полотенцем. Ставит передо мной миску с ними и вручает нож, предупреждая: — Не порежься. На сегодня с тебя хватит «ранений».

При этом едва заметно улыбается.

— Вообще-то, рассчитывал вечером получить их больше. Ты ведь пообещала, — напоминаю, подмигивая.

— Всё же постараюсь быть аккуратнее, — её выражение лица становится виноватым, когда осторожно касается моего плеча. — Надену перчатки, чтобы не царапаться.

— А вот этого не н-а-адо, — тяну мягко, оставляя поцелуй на её пальцах. — Вид, когда на тебе ничего нет, кроме этого кольца, нравится мне гораздо больше, а царапины быстро заживут.

Аня очаровательно смущается, убирает руку и идёт замешивать тесто.

Меня удивляет то, что после четырёх лет совместной жизни она продолжает стесняться, а её — моя прямолинейность и готовность открыто делиться желаниями и чувствами. Тихо посмеиваясь, начинаю чистить клубнику.

Когда завтрак готов, Аня ставит тарелки и хочет сесть напротив, но утягиваю её к себе на колени.

— Свадьбы ещё не было, а у нас уже медовый месяц, да? — интересуется с улыбкой.

— Угу. Соскучился и не хочу тебя отпускать.

— А есть тогда как? Неудобно же, — с тихим смешком возражает Анюта.

— Вот так, — вилкой подцепляю ягоду и подношу к её рту, она открывает рот и съедает. — Так ведь будет ещё вкуснее?

— Да, — соглашается, проглотив ягоду. — Мне тоже тебя покормить?

— Не откажусь.

Мы завтракаем в тишине и покое, наслаждаясь обществом друг друга. Потом наводим порядок, моем посуду. После — устраиваемся на диване, крепко обнявшись.

— Поразмышлял над тем, что ты говорила. Хочу поделиться мыслями. Понял, что не хочешь общаться с отцом из-за того, что считаешь себя лишней в его жизни. Он вроде бы тоже не ищет контакта?

— Ага, теперь уже нет, — вяло отзывается Аня.

— Но ты бы хотела восстановить с ним общение?

— Зачем? Ему и без меня нормально живётся. Не вижу в этом смысла, — звучит практически без эмоций.

— Но… он же не говорил об этом лично, Анют, — возражаю как можно мягче. — Если ты по нему всё ещё скучаешь, то можно хотя бы позвонить. Поговорить. Как мы сейчас.

— Не могу. Меня… до сих пор не отпустила эта ситуация. Я просто хотела общаться с отцом. Кто его жена вообще такая, чтобы говорить: «Что-то ты к нам зачастила»? Папа тогда сказал ей: «Аня может приходить ко мне, когда захочет». Так она такую рожу скривила, что всякое желание отпало само собой. Звала его с братиком в парк погулять, на площадку игровую или ещё куда-то, но ей и это не нравилось. Трезвонила раз в полчаса и подгоняла их домой. Что мне было делать в такой ситуации? Папа правда мечтал о сыне. И он с гордостью… смотрит на Павлика. А я… хотела, чтобы и на меня тоже, — с грустью выдыхает Аня. — Короче, посчитала, что самоустраниться — лучший вариант в такой ситуации. Не хочу звонить ему. И голос его жены на фоне тоже слышать не хочу.