Книга Прощу твою жестокость, страница 48 – Анастасия Долгих

Всё было хорошо, пока не навалилось разом… и теперь мы здесь.

Надо что-то придумать. Вернуть ей чувство безопасности, тепла и комфорта, чтобы могла восстановиться. Я не врал, когда говорил, что хочу быть с ней до конца, при любых обстоятельствах.

— Эй, Ник! Ни-и-ик! — Аня машет перед моим лицом ладонью, возвращая из мыслей в реальность. — Ты о чём так задумался, что меня не слышишь?

— Прости, Анют. Думал о тебе, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — О чём спрашивала?

— Обо мне? С таким серьёзным выражением лица? — тянется ко мне и указательным пальцем трёт морщинку меж бровей. — Неужели я что-то ещё успела натворить?

В голосе чувствуется веселье. Она широко улыбается и смотрит на меня влюблёнными глазами. Не сравнить с тем, какой холодной и отстранённой была до этого.

Мне нужно уберечь её такой: открытой, тёплой, сияющей. Может, глупо так цепляться за мгновение, но сейчас кажется, что если смогу удержать этот свет, если сумею сделать так, чтобы Аня всегда была такой живой, радостной и влюблённой, то всё остальное станет неважным.

— Лишь влюбила в себя до беспамятства, а так — ничего, — отвечаю с теплотой в голосе.

— Ой, какой же ты у меня милашка! Испеку тебе за это пирог. Как раз про это и спрашивала: будем ли что-то к чаю покупать? Теперь определилась: раз такой заботливый и внимательный, то достоин шикарного ужина с десертом. И романтического вечера, чтобы отпраздновать нашу помолвку, — Аня подмигивает, сохраняя на губах очаровательную улыбку, и продолжает вести за собой по бесконечным рядам супермаркета.

Я иду следом, не в силах оторвать взгляд. Её энергия словно заряжает всё вокруг. Аня ловко маневрирует между стеллажами, подхватывая то одну, то другую упаковку. Придирчиво изучает состав и сроки годности.

— Смотри, вот эти ягоды выглядят хорошо, — протягивает мне корзинку, чтобы оценил. — Для пирога подойдут идеально. А может, добавить немного мяты? Или, знаешь, сделать карамельную заливку?..

В её глазах — азарт, будто не продукты выбирает, а планирует нечто грандиозное. Я невольно улыбаюсь.

— Ты всегда так увлечённо подходишь к готовке. Это… завораживает.

Анюта на секунду замирает, оборачивается. В её взгляде мелькает что-то трепетное.

— Потому что для кого-то особенного хочется сделать всё идеально, — мягко касается моей руки. — Ты ведь понимаешь?

Киваю, сжимая её пальцы. Как Аня могла подумать, что смогу отказаться от неё?

— Давай возьмём и мяту, и карамель, — говорю ей. — И ещё что-нибудь. Пусть будет праздник.

Она смеётся. Этот звук наполняет сердце теплом, как солнечный блик в пасмурный день.

— Вот видишь? Ты уже начинаешь думать как настоящий соучастник кулинарного безумия, — Аня тянет к отделу со специями. — Теперь главное — найти ту самую ваниль. Настоящую, не порошковую…

Бродим между полок, обсуждаем сочетания вкусов, спорим, стоит ли добавить в пирог лимонную цедру.

Ловлю себя на мысли: если бы время могло остановиться, я выбрал бы именно этот момент. Без суеты, без тревог — только её смех, наши руки, сплетённые вместе, и бесконечный лабиринт супермаркета, который вдруг стал самым уютным местом на свете.

Нам почти удалось повернуть время вспять.

Как жаль, что «почти». Нет, мне не просто надо защищать и оберегать её. Я должен это делать, потому что Анюта — та самая девушка. Моя будущая жена.