Онлайн книга «Мыши не курят!»
|
А потом жалеть об этом, быть может, всю оставшуюся жизнь. — К черту все, — прошептала Инга. — Мне уже давно не восемнадцать. И девушка поддалась напору. Опустила голову и коснулась нежными губами губ Степаныча. Вкусила сладость, позволила томлению затмить разум, а страсти ярким пламенем разгореться в сердце. Позволила увлечь себя, позволила касаться себя, любить себя… — Нет! — вдруг произнес Степаныч и решительным движением снял Ингу с себя. По шороху девушка догадалась, что любовник сел. По частому глубокому дыханию поняла, что не отсутствие возбуждения стало причиной остановки. Девушка потянулась рукой вперед, пытаясь наугад коснуться плеча Степаныча. Едва тонкие пальцы наткнулись на ткань его одежды, молодой человек дернулся и попытался отодвинуться подальше. Гулкий звук свидетельствовал о том, что Степаныч крепко приложился головой о балку. И все же травма не остановила его, и он ползком продолжил движение к выходу, приговаривая: — Прости. Не могу. Вот так, с тобой не могу. Спуск по лестнице больше напоминал бегство. Постыдное, поспешное бегство с места преступления, на котором Степаныч был застигнут врасплох. Не в силах пошевелиться, Инга слушала редкие звуки, доносившиеся снизу. Кажется, незадачливый любовник был не настолько сбит с толку, чтобы позабыть про вещи Марфы, которые он обещал принести. — Ну, разумеется, — просипела Инга. — Иначе пришлось бы рассказать, что он пытался изменить своей невесте. На слове «пытался» голос девушки дрогнул. Это было похоже на знамение свыше, и Инга рассмеялась. Задорно и весело, как не смеялась уже очень давно. Ведь ситуация, в самом деле, была до безумия комичной! Божественно красивый, заботливый, добрый и смелый деревенский юноша несколько дней собирался с мыслями, чтобы охмурить городскую принцессу. И собрался, и охмурил настолько, что она готова была отдаться ему на пыльном чердаке в окружении полчищ крыс… — А потом не смог! Струсил, подонок! Хлипкие стены старого чердака, разумеется, не могли удержать смех Инги. Он свободно разносился по всей деревне, и местные обитатели, верно, решили, что в стоичную барышню вселился дьявол. — Ну и пусть, — злорадствовала Инга. — Пусть думают самое плохое. Пусть меня бояться! Неизвестно, сколько еще она предавалась бы истерике, если бы в темноте ей не почудился частый мышиный шаг. Подхватив лампу, девушка ретировалась к выходу. Свои вещи Инга нашла нетронутыми на тех местах, где их оставили. Вещи Марфы, как она правильно поняла, исчезли. Исчезла и бутылка дешевой водки, на которую Инга грешным делом собиралась покуситься: снять стресс, залить тоску, побеседовать с рогатым другом о нелегкой женской судьбе. Последнее обстоятельство стало последней каплей. — Что б ты подавился! — выплюнула девушка и, рухнув на лавку, залилась слезами. Она чувствовала себя тряпкой. Грязной ветошью, которой попользовались, выжали и небрежно кинули на забор сохнуть, не сочтя необходимым даже прополоскать в чистой воде. К чему утруждать себя? Для повторного использования эта тряпка все равно уже была непригодна. * * * Утро не принесло Инге облегчения. Конечности затекли от сна в неудобной позе: девушка провела вторую половину ночи в том же положении, в котором проревела половину первую. Голова болела. Глаза опухли. К тому же в остывшем за ночь доме отчетливо нарисовалась проблема повышенной влажности. |