Книга Дочка от отца бывшего, страница 41 – Ксения Фави

Так, ну, по крайней мере, я уточнила его мнение на этот счет. И вот кого-кого, а Платона в лукавстве подозревать не нужно. Он говорит твердо и чистую правду. А еще его тон хоть и усталый, но такой спокойный, что я решаюсь спросить еще кое-что.

— А вы как начинали бизнес? Не приходилось иметь дело с криминалом?

Да уж, вопрос не для томного вечера. У Филатова резко поднимается бровь. Но кроме Дани и сплетен есть еще угрозы. Знать бы, откуда они могут идти.

— Я поднимался уже не в девяностые, — начинает отвечать Платон, — но… бывало разное. С недвижимостью на начальных этапах не бывает все стерильно.

— А вы сами…

— Нет, я ни у кого квадратные метры не отжимал, — Платон перебивает смелый вопрос, — все остальное давно позади, сейчас мой бизнес в лучших традициях современности — чист и даже немного скучен.

Может быть, он хочет этими словами как-то меня успокоить. Но у меня остается только больше вопросов. А вообще надо бы ему про эти угрозы рассказать. Я даже набираю воздух и… Звонит мобильный Платона.

— Платон, что у вас случилось с Даней? Сын в невменяемом состоянии!

Откуда я знаю, что говорит бывшая жена мужчине? Просто она так громко верещит.

— Загулял что ли? Хм, отлично. Ир, тема не телефонная. Если вкратце, он пудрил нам мозги с будущей женитьбой. Хотел, чтобы я спонсировал молодое семейство.

Ирина тяжело дышит.

— Почему ты никак не можешь наладить общий язык с сыном?! Он постоянно тебе врет.

Женщина говорит с эмоциями, строго. Вроде и не хамит, а только сокрушается. Но тон так и сквозит обвинением.

— Значит, я виноват в том, что он врет? — Платон тоже уловил этот настрой.

— Он боится говорить тебе правду!

— Зато борзеть он не боится!

Филатов вскипает, как навороченный чайник. Так же мгновенно.

— Платон, — Ирина Витальевна тоже это замечает, и ее голос становится показательно спокойным, — давай не будем так нервничать. Это наш сын. Что же теперь поделать?..

Вопрос звучит риторически. Но мужчина рядом со мной не смущается. Кажется, я даже слышу, как потрескивают от напряжения его мышцы.

— А я и не собирался психовать, Ира, — тон его, впрочем, делается тихим и вкрадчивым, — я просто сказал ему, что со мной такие дела не пройдут. Всё.

— И какой урок он из всего этого вынесет?

Ирина говорит как учитель или еще точнее — как психолог. Строго, размеренно. Даже слишком.

Я, конечно, не обладаю знаниями о психике людей, в вузе я получала другую специальность. Да и жизненный опыт не такой, как у несостоявшейся свекрови. Но интуиция подсказывает — с взвинченным мужчиной лучше так не говорить. Тем более, у Платона есть объективный повод злиться.

— Например, уяснит, что бизнес я ему не открою? Пусть учится. К слову, об уроках! А если ему не хватает денег, идет в найм.

Ну вот, она его реально не успокоила.

— Платон…

Ирина делает еще одну попытку, но бывший муж не дает ей сказать.

— Я устал, хватит выносить мне мозг. Катя, идем, холодно.

Мужчина развернулся к дому и вспомнил про меня. Становится неловко, что я подслушала разговор. С другой стороны, я ведь в курсе дела.

Киваю молча. А вот трубка снова оживает.

— Там Катя?! Почему она осталась?! Как я поняла, сына ты выгнал из особняка!

От шока Ирина теряет самообладание.

— Даня смылся сам, — без эмоций поясняет Платон, — демонстративно сгреб свои шмотки. Катя и ребенок остались здесь.