Книга Дневник невестки: замужем за мамсиком, страница 54 – Аиша Идрисова

— Подберешь приданое для малыша, — подмигнул мне завуч.

И в этот момент у меня зазвонил телефон.

Эдик.

— Я слушаю, — сухо сказала я, прикрыв дверь в учительскую.

— Аня, с днем рождения, — бесцветным голосом сказал Эдик, — Ты подаешь на развод? Почему?

— Эдик, мне сейчас не совсем удобно говорить, — сказала я, слушая крики и смех из учительской, — Давай созвонимся часа через два. А еще лучше вечером. Пока.

Стараюсь оттянуть неприятный разговор, как могу, но уже понимаю, что его не избежать. Не волнуйся, малыш, все в порядке, скоро пойдем домой…

16:00

Когда я, нагруженная подарочными пакетами и букетами, вышла из школы, первым, кого я увидела, был Эдик. Стоял, привалившись к школьным воротам, и явно ждал меня. Так, пройти незамеченной не удастся…

— Ну и чего ты пришел? — недовольно спросила я, подходя ближе, — Я же сказала, что перезвоню.

— Аня, ты не можешь подать на развод, — в его голосе звучало настоящее отчаяние, — Ребенку нужен отец!

— Эдик, вспомни, сколько раз за этот год ты сам грозился подать на развод, — напомнила ему я, — И потом, я так и не достигла успехов в готовке и уборке, как твоя мама — ты сам это признаешь. И вряд ли когда-нибудь стану похожей на нее. К тому же, я не хочу жить с мужчиной, который вот так просто может взять и отказаться от ребенка — своего ребенка.

— Нет! — заволновался он, — Я не отказываюсь от своего ребенка. Он же здоров?

— Здоров! — успокоила его я, Ребенка будешь видеть в строго отведенное для этого время! Но я больше не хочу жить с тобой. Все кончено. А сейчас извини, я устала и хочу домой! — я сделала попытку пройти, но Эдик, разозлившись, перегородил мне выход.

— Нет, — яростно зашипел он мне в лицо, — Развод я тебе не дам, так и знай! Это мой ребенок, и воспитывать его буду я! А если ты попытаешься меня лишить отцовства, я сам лишу тебя материнских прав! Зарплата-то твоя — копейки. И кому, ты думаешь, предпочтительнее отдать ребенка?

Я снова сделала попытку уйти, но Эдик схватил меня за руку и с силой прижал к себе.

— Отпусти! — прохрипела я.

— Неет, — лицо Эдика расплылось в довольной улыбке.

Хрясь! Чей-то огромный и тяжелый кулак стер с лица его улыбку. Хрясь! И из носа Эдика («Римский профиль», как горделиво называет его Зинаида Ивановна) хлынула густая темно-красная кровь. Я в ужасе повернулась к обидчику. Боже мой, да это же Прокофьев!

Даня стоял, тяжело дыша и потирая ушибленный кулак. Глаза его горели праведным гневом, светлые волосы топорщились на затылке. Эдик, зажав нос ладонью, пытался остановить кровь.

— Вот молодец, Даня, — подбежал к нам запыхавшийся Ромашкин, — За это сегодня беседа отменяется. Иди домой, завтра поговорим.

Недовольный, Данила медленно развернулся и, погрозив Эдику кулаком, покинул школьный двор. Ромашкин, усмехаясь, взглянул на Эдика.

— Еще раз распустишь руки — будешь иметь дело уже со мной. Позвольте, Анна Александровна, я Вас провожу.

20:00

Ромашкин проводил меня до самого подъезда, периодически оглядываясь по сторонам. Но Эдик, болезненно реагирующий на кровь, предпочел отправиться домой, а не выслеживать коварную супругу.

Долго сидели на лавочке у дома и разговаривали.

— А хорошо, что Даня оказался рядом, — сказала я, — Эдик страшен в гневе.

— А что же его так разозлило? — поинтересовался Ромашкин.