Книга Александр: линии судьбы, страница 203 – Кристина Ният

— Пусти меня к нему, — просит Ярослава. — Пусти меня к сыну!

— Ты не выдержишь, — говорит он глухо. — Не надо.

Женщина начинает плакать громче. Кирилл гладит мать по спине.

— Папа, он ведь будет жить?

Максим сглатывает горький ком и молчит.

— Ответь! — требует его жена, глядя ему в глаза. — Скажи, что он будет жить!

— Я не знаю...

Яра мгновенно отпрянула от него, словно ее поразила молния, и рухнула на колени, закрыв лицо руками. Кирилл, в свою очередь, тоже отшатнулся и разрыдался.

— Нет, папа, нет! Не говори так! Я знаю, Саша будет жить!

Я схватилась рукой за шею. Моя мама сжала ладони в кулаки. Она все еще рядом, и я ей благодарна. Уцепившись за стену, я медленно сползаю вниз. Последнее, что остается в памяти, — это зеленые глаза, полные ненависти, устремленные на меня. Женские зеленые глаза покойной Ксении Малиновской...

Неприятные события часто случаются неожиданно. Они застают врасплох. Здоровый и сильный Александр Ветров оказался бессилен перед могучим деревом. Травмы, полученные в результате аварии, превратили каждого из его близких в безликие тени. Затихли разговоры, смех, и превратились в пепел мечты. Я осталась одна — наедине с горем и переживаниями, на обочине страданий. Я не могу описать эту боль: у меня будто вырвали из груди сердце и разорвали его в клочья. Все, во что я верила, рухнуло, придавливая сознание тяжелой правдой. Семья Ветровых отвернулась от меня, жестоко скрывая состояние моего любимого человека.

Мама боялась оставлять меня в клинике. Ее пугали родители Ветрова, и она забрала меня в квартиру. Увидев меня, бабушка схватилась за сердце, и ей пришлось вызывать скорую. Я не могла спокойно лежать, не зная, что с Сашей. На следующее утро после трагедии я помчалась в клинику. Столицу накрыл сильный снегопад. Мама пыталась меня отговорить, но ничто не могло меня остановить. Даже она... Я приехала в клинику рано утром. Мне перегородили путь и запретили тревожить парня. Я попыталась выяснить, в чем дело, но никто не стал со мной внятно разговаривать. Меня попросили покинуть приемное отделение, и я, конечно, воспротивилась.

— Пожалуйста, — я плакала, — скажите, что с ним! Умоляю!

— Девушка, вам же сказали: посторонним вход запрещен! Уходите!

— Я вас умоляю, проявите человечность! Просто скажите, как он себя чувствует?!

— Я сейчас вызову полицию! Хватит дебоширить!

— Пожалуйста, пожалуйста...

— Ты посмотри на нее, — тучная медсестра уперла руки в бока, — думает, пришла на танцы. Нужен документ! Без специального разрешения вы не имеете права проходить к больному и получать информацию о пациентах. Это строго запрещено законом.

— Плевать мне на ваш закон!

Я осталась на месте, и они вызвали полицию. Меня доставили в отделение, где через некоторое время отпустили. Я так измоталась, что с трудом вспомнила дорогу в квартиру. Ненавижу Москву! Холодная и неприветливая, она превращает людские сердца в камни, которые нельзя пробить! Я продолжала приходить в клинику следующие три дня, но меня так и не пустили к Саше. На третий день мне повезло увидеть Кирилла. Он выходил из машины, направляясь в здание. Заметив подростка, я бросилась к нему, как побитая собака, хватая за руку.

— Киря... Киря... Как Саша?!

Парень отвернулся, зажмурив глаза.