Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 32 – Мара Евгеника

— Теперь слушай меня сюда, — цежу сквозь зубы. — Я сегодня привезу Ивана. Мне некуда деть ребёнка. Мой сын, как бы ты не думала, не будет жить в детском доме. Поняла?

Марина молча смотрит на меня. В любимых глазах — слёзы, но она держится.

— Всё детям расскажу, — произносит она угрожающим тоном.

— Я знаю. Как и то, что будешь настраивать их против меня. И то, что они встанут на твою сторону, — говорю спокойно. — Но ты не забывай: я их отец…

Маринка дёргается, пытается вырваться из моих рук.

— Марина, не дури. Все вопросы можно просто решить.

— Я не собираюсь с тобой ничего решать, — голос её становится жёстче. — Я уже все для себя решила.

— Я привезу Ивана. Будем разговаривать. Где мои вещи?

— На улице. Всё. Иди ищи там…

— Ты очумела, Марин?

— Нет… я охуела, — она ругается матом и смотрит мне в глаза, наблюдая за моей реакцией. — И я с тобой развожусь. Я так решила.

У меня внутри всё обрывается. Развод. Она повторила слово, которое я боялся услышать больше всего.

— Марин, не трави жизнь всем. Не поступай так, как было в твоём детстве. Я прошу тебя. Я очень тебя люблю. Но… Моё терпение на самом деле не безгранично.

— Ах-ха-х… Так это я отравила тебе жизнь? — она взвизгивает, и в голосе снова появляется истерика.

— Ты не отравила, — говорю устало. — Но сейчас не надо травить.

— Может, мне самой отравиться?

— Блядь, успокоительное лучше пей, — говорю, не зная, что скоро пожалею о своих словах.

Вместо ответа Марина запускает в меня стаканом. Он влетает в стену и разбивается.

Я машу рукой и выхожу из спальни.

Иду в гостевую, одеваюсь в то, в чём был вчера. На кухне выпиваю стакан воды, смотрю на пустые грязные чашки с мутным чаем.

В отвратительном настроении выхожу на улицу, сажусь в машину.

Еду в офис, надеясь, что все устаканится.

До обеда мечусь в делах.

Заезжаю в офис, разбираю бумаги.

Потом — к нотариусу, подписываю какие-то документы.

Встречаюсь с юристом, который объясняет, как теперь делить бизнес с Карповым. Слушаю вполуха. Мысли — о другом.

Думаю о том, как мне вечером везти Ваню.

Как привести малыша в дом, где его заранее ненавидят.

Как сказать ему: «Это твоя семья».

Как быть с Маринкой, которая будет орать как припадочная. Но…

Днем пиздец становится глобальнее, чем я мог представить.

Звонок Славки выбывает из меня воздух и останавливает «мотор».

— Пап, мама таблеток напилась. Ей стало плохо. Мы в больнице.

У меня холодеет внутри.

Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться где-то в горле.

— Слава, что врачи говорят?

— Мать антидепрессантов наглоталась. Из-за тебя…

В голосе сына впервые появляются хамские нотки. Такого раньше я не слышал никогда.

— Сын...

— Мы с Ией в больнице, — обрывает он меня

Бросаю всё. Лечу, нарушая все правила.

В больнице меня встречают Слава и Ия.

Дети сидят на скамейке в коридоре, сжавшись, бледные, с красными глазами.

Смотрят на меня, как два волчонка, которые готовы рвать глотку любому, кто подойдёт к их матери.

— Папа, как ты мог? — голос Ия дрожащим голосом.

Дочь смотрит на меня, и в её глазах — боль, которой я никогда не видел.

— Мать нам всё рассказала, — произносит Слава. — Всё.

— Она под капельницей, — добавляет Ия. — К ней пока не пускают.

Сажусь рядом с ними. Молчу. Не знаю, что сказать.

— Вы взрослые, — начинаю, подумав. — Я виноват. Так произошло. Один раз. Это некрасиво. Мне стыдно. Но… Есть мальчик — Ваня…