Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 49 – Мара Евгеника

Дёргаюсь всем телом, как уж на сковородке, пытаясь высвободиться из-под него. Но…

Своими движениями ещё больше распаляю Парамона.

Чувствую, как его восставшая плоть упирается мне в живот. Отодвинуться некуда, да и он не дает.

В момент, когда я ещё раз пытаюсь вырваться, Парамоша хватает меня за волосы на затылке, одним движением запрокидывая мою голову, впивается губами в мои.

Жёстко и нещадно, но так сладко, целует меня.

Наши языки сливаются в сладострастном танго.

Как по мановению моего демона мой организм отзывается на него, как скрипка на руки виртуоза.

Так и я начинаю звучать, так как нужно этому чертовому искусителю: стону, пищу, вскрикиваю, подвываю, дрожу всем телом, покрываюсь гусиной кожей и капельками пота и теку, показывая, что хочу его.

— Скажи, Вика! Скажи сама, что хочешь меня! – шепчет в область уха Парамоша.

— Хочу! Возьми меня! Только не томи больше, - не выдерживая, шепчу ему в губы. - Пожалуйста! Хочу! Сильно и жёстко!..

Парамоша решает: “ковать железо не отходя” от стены.

Моя юбка в один момент летит в сторону вместе с трусиками.

Когда он успевает расстегнуть и спустить брюки и боксеры, не знаю, потому что от чувственного экстаза теряю ощущение реальности.

В этот момент его пальцы касаются моей плоти, быстро входят внутрь и выходят, растирая влагу, которая просто вытекает из меня.

Мое дыхание вдруг перехватывает, а сердце замирает. Нет…

Не от наглых касаний его руки, а от того, что меня одним движением разрывает и распирает изнутри.

В эту секунду я вскрикиваю, стону и зажимаю внутренние мышцы от боли.

Парамону тоже явно приходится не сахарно, потому что он рычит, как медведь, угодивший лапой в капкан.

— Блядь…Так жестко еще у меня не было. Тихо, куколка, расслабься. Извини, не подумал, что ты узкая, как девственница, - поглаживая и успокаивая меня, шепчет Павел.

От его слов в моей памяти всплывают воспоминания двадцатипятилетней давности, когда в моей жизни случилась первая близость. Привыкая к размеру Парамоши, хмыкаю, думая о странном для взрослой женщины дежавю.

Спустя несколько секунд, спазм мышц ослабевает, и движения проникновения становятся быстрее и жёстче.

Член Парамона, двигаясь, все время проезжает по месту, от прикосновения к которому у меня в глазах вспыхивают разноцветные фейерверки.

В момент очередного касания мышцы многократно сжимаются.

Взлетая на пик наслаждения, взрываюсь, дрожу, пульсирую, отрывисто дышу, протяжно и сдавленно стону.

В это же мгновение начинается волнообразная агония члена Парамона.

Внутри меня разливается тепло наших соков.

Я закрываю глаза и обмякаю в его руках.

Этот гад, успокаивая, целует мне шею и ушко. Ощущаю какое-то копошение позади и промакивающие движения в развилке ног. Испытываю странную гамму чувств от кайфа до жуткой злости. Оборачиваюсь…

Парамоша стоит с довольным лицом, мокрой рубашкой в руке и, не опавшим, членом неприлично большого размера.

— Черенок свой в трусы убери, – злобно и сипло цежу и резко наотмашь прикладываюсь своей ладонью к щеке Парамона.

Попадаю по носу, из которого тонкой струйкой начинает течь кровь.

— Ну, что с потерей девственности тебя, Павел Кириллович.

Обхожу горе любовника. Поднимаю с пола свои вещи. Оборачиваюсь.

Парамонов стоит с несколько потерянным видом. Прижимает к носу белую сорочку, по которой расплывается ярко-алое пятно.