Книга Ты моё спасение души, страница 133 – Мара Евгеника

Кроме чувства вины, усталости, сожаления, эмпатии и вселенской всепрощающей любви, - я ничего не видел в глазах своей оленихи.

Теперь понимаю, что ей было легче согласиться со всем, что я ещё мог придумать, чем пытаться достучаться до моего одурманенного собственной трусостью сознания.

В данный момент даже не могу понять, за кого я переживал все это время больше - за Славика или за себя. Иногда мне кажется, что меня, а вместе со мной и Славика, гнобил и корежил мой собственный эгоизм и обида уязвленного самолюбия.

Ну, да, не сказала, не поделилась, не обсудила. Но…Ведь я разу же понял мотивацию Славика и все равно гнул свою линию, заставляя её беспрекословно подчиняться.

"Когда, Никита, ты берега попутал, ощущение адекватности потерял? В какой момент решил, что жена стала твоей собственностью? Что она тебе что-то должна и чем-то обязана? Ты же сам знаешь, что любишь её и жить без неё не можешь, - мысленно пожирая сам себя, думаю в ожидании своей Феечки. - Нет, с Майечкой так нельзя поступать. Закомплексованные дети не умеют любить, не проявляют эмпатию, эгоистично тащат одеяло на себя, живут с ощущением, что все им должны. Нет, не хочу, чтобы моя дочь превратилась в такого монстра."

— А вот и мы, а вот и мы, - слышу тихое щебетание у своего уха и ощущаю тёплые ладошки на своих щеках.

— Молодцы! Быстро добрались. Как позанималась, Феечка? Сколько раз похвалили тебя? Рассказывай, Майюша, - прошу дочь, надеясь отвлечься от своих мыслей и переживаний.

Малышка кривится. Дескать, было бы о чем говорить.

— Да, ну, ничего нового. Похвалили немного. Папуль, а скоро уже нам малыша нашего покажут? А он будет таким, как я? Нет, не сейчас, а тогда, когда меня из животика маминого достали, - шепотом выстреливает как из пулемета Пчелочка.

— Увидим - узнаем, - отвечаю дочери. - Ты была крошечная.

— Такая? - округлив голубые глазищи, показывает свою ладошку и уточняет дочурина. - Смешная, да?

— Нет, самая красивая на свете! - с улыбкой отвечаю и целую обе ее ладошечки.

— И ты меня тоже сразу полюбил так же как и мамочку, да?

— Нет, милая! Я тебя полюбил, когда ты ещё в животике барахталась.

— Папуль, а братика ты будешь любить больше, чем меня? - задав вопрос, дочь смотрит в мои глаза с затаенной надеждой.

— Майечка, я буду любить вас обоих одинаково сильно, - произнося фразу, вижу, как с лица Пчелочки сбегает тучка напряжения.

Дочурина расслабляет, а я поглядываю на часы и напрягаюсь. Прошло больше сорока минут, а известий все ещё никаких.

— Папуль, а расскажи мне ещё раз, как ты маму в свадебном платье увидел, - просит дочь, будто почувствовав изменение тональности моего настроения.

Иду навстречу малышке и начинаю в сотый раз рассказывать о нашей свадьбе и Славе в простом кружевном платье, которое она украсила своей утонченной грацией и поистине королевским величием.

— Ага, да, помню. Мамуля была похожа на эту королеву или принцессу страны, где мы отдыхали, - морща лобик, вставляет в мой рассказ свои пять копеек Феечка.

— На Грейс Келли. Княгиню Монако, - улыбаясь, вступает в разговор Юлия.

— Благодарю, Юлечка. Точно Монако. Мне там понравилось. Пап, поедем в эту страну летом, когда малыш подрастёт?

На вопрос дочери ответить не успеваю, слышу свою фамилию. Оборачиваюсь. Вижу сотрудницу клинику, которая выкатила кювез с малышом в голубой шапочке.