Книга Ты моё спасение души, страница 135 – Мара Евгеника

— Александр, не корчись. Это просто концерт. Все выступают, и ты не умрешь, - безжалостно наставляет Майечка своего пятилетнего брата.

— Ага, Феечка, тебе легко говорить. Не у тебя же сегодня концерт, - пеняет сестре Санька.

— Упс, заявочки от нашей малявочки. Ты забыл, что я, на минуточку, девочка, и у меня в прошлом месяце был отчётный в зале Чайковского, - фыркает Пчелочка.

— Помню. Помню, - пыхтит малыш. - Это ты забыла. Я младше тебя. И у меня первый концерт в большом зале.

— И что? Я тебя пожалеть должна? - огрызается Майя. - Александр, ты - мужчина. Вот и веди себя по-мужски. И нечего трусить. Мы же все будем рядом.

— Я - не трусю. Ой, не трушу. Жаль папы нет! - сбившимся голосом говорит малыш.

— Жаль, но поделать нечего. У многих нет папы. Зато у тебя большая группа поддержки. Я с мамой и Катей. Крестный твой дядя Саша. Тиграняны всей семьей, и Вайцы тоже. Юля с мальчиками. Ещё няня-Таня. Так что нечего ныть. Ой, вот Завен звонит, - Пчелочка отвлекается от разговора и отвечает на звонок своего друга.

Мы с Катей сидим в гостиной, пьём чай и слушаем диалог Майечки и Сашеньки.

Я уже несколько раз порывалась невзначай выйти к детям, чтобы перевести их обсуждение в другое направление. От этого шага меня удержали только жёсткий взгляд и движение "нет" головы свекрови.

Освободившись от сестры Саша с понурой головой заходит в столовую. Закусив нижнюю губу, внимательно смотрит на нас.

Знаю, в данный момент Сашка, из желания никого не обидеть, думает, к кому ему лучше сначала подойти.

Вздыхая, мажет по мне взглядом и идёт к бабуле, утыкается в её плечо.

Катя, обнимает внука, ласково проходит рукой от головы к лопаткам. Ее глаза наполняются слезами нежности и любви.

— Ну, что, милый мой, переживаешь, да? - получив в ответ кивок головы, Катя целует малыша в висок. - Это хорошо. Только сильно не надо. Все получится, дорогой мой. Все получится.

— Ба, почему переживать хорошо? - интересуется Сашуля.

— Настоящие большие артисты всегда переживают, милый, - спокойно поясняет Екатерина. - Переживание даёт особый настрой, повышает градус эмоций. Это отражается на выступлении. Только сильно переживать нельзя, иначе можно перегореть и сыграть пусто. Просто чисто технично. Без души. Слушатели это почувствуют.

— А папа тоже переживал и волновался в детстве? - заглядывая бабушке в глаза, уточняет Саша.

— Да, папа твой тоже сильно волновался и переживал. Ещё и губу точно так же жевал, - проведя пальцем по нижней губешке внука, с улыбкой говорит свекровь.

— Значит, я как папа, да? - с просиявшим лицом произносит малыш.

— Сашуля, ты - копия своего папы! - отвечает бабушка и украдкой смахивает слезу. - Смотрю на тебя, а вижу маленького Никиту.

Санька внимательно, взглядом отца, сканирует свою ба, целую ее в щеку идёт ко мне.

— Мамуль, не хочу ту белую концертную рубашку.

— Сашунь, не нравится или плохая? - интересуюсь причиной.

— Да. Не нравится. Руку со скрипкой подниму, она будет пузырем потом. Некрасиво, - тихо, почти шепотом, сообщает сын и снова жует губу. - Другую хочу, как у взрослых. И бабочку не надо. Пусть будет воротник расстегнут. Помнишь, как у французского скрипача.

Обнимаю сына и ловлю себя на мысли, что он весь в своего отца. С виду мягкий и пластичный, но со стальным стержнем внутри. Никогда не сделает так, как сам не хочет. Всегда очень корректно скажет или покажет, что ему не нравится.