Книга Маша и Медведь. Эророман с пирожками, страница 21 – Мара Евгеника

Опрометью спускаюсь по ступеням.

И вот первая и самая большая незадача...

На площадке между первым вторым этажами сталкиваюсь с мамой-медведицей Настасьей Петровной.

Налетев на женщину, начинаю глупо извиняться.

От волнения заикаюсь на каждом слове.

— Т-там…Т-там…В к-кабине-те Михаила. Он с Иваном. Они…Они…М-могут подраться, - выдыхаю то, что мне кажется главным.

Настасья Петровна смотрит на меня милейшим взглядом. Протягивает бутылку воды.

— Я не пила. Вот. Выпей и успокойся, Маш. Эка, невидаль Ванька с Мишкой подерутся. Они с малышей на кулачики друг на друга ходят и носы свои квасят, - хмыкает с улыбкой медвежья мама. - А ты чего такая румяная и заполошная?

— Я? Я это…Пирожки с чаем относила, - мямлю, кусая губу.

Понимаю, что выгляжу на самом деле подозрительно и смешно. Хотя вот самой не до смеха совершенно.

— Зачем относила? Могла бы бармена попросить или официанта. На худой конец поручила бы это Зинаиде. Она на то и управляющая, чтобы такие вопросы решать, - приподнимая красивую бровь, не скрывает удивления “мама-медведица”.

— Ага, - соглашаюсь, быстро и жадно глотая воду из бутылки.

Пью так, словно только что вернулась из пустыни.

Мама “топтыжек”, смотрит на меня с лукавым интересом, который даже не пытается скрыть.

— С-спасибо! - выдыхаю, выпив залпом все пол литра.

— Машуль, а ты чего в Мишкином пиджаке? - будто между делом, словно ее это мало интересует, уточняет Настасья.

— А это? Это…Ну…Ага…Михаил Михайлович дал. У меня это.., - снова глупо мямлю.

Понимаю, что в данной ситуации лучше сказать правду, чем придумывать какую-нибудь еще более нелепую причину.

— Я стала ставить поднос с блюдом и чаем на стол. Ну…И тут…

На меня нападает “хи”, потому что вспоминаю, как со звуком “чпок” отскочили пуговицы и отлетели в неизвестном направлении.

— Китель, когда шили, я сразу сказала, что он мне в грудях туговат. В натяжку прямо. Только кто меня слушал. Вот пуговицы и отскочили.

В подтверждение слов распахиваю пиджак среднего Медведя.

Мама-медведица опускает глаза и не сдерживает улыбку.

Следую за ее взглядом и вижу на своих грудях красные отметины от пальцев Михаила и огромный алый засос. Будь он неладен!

— Извин-ните, т-так н-неловко п-получилось, - снова заикаюсь, запахиваю полы пиджака, не зная куда от стыда деть свои глаза.

Настасья Петровна смотрит на меня взглядом женщины, которая все прекрасно понимает и без моих тупых объяснений.

— Ничего страшного, Машенька. Мы, когда с Михаилом Иванычем были молоды, еще и не так шалили. Ну, ты иди, детка… Работай... А я пойду медвежаток своих проверю…

После встречи с мамой-медведицей в кулинарный цех мчусь в припрыжку окольными путями.

Совершенно не хочется, чтобы хоть кто-то из сотрудников увидел меня в пиджаке хозяина.

Слава Богу, все заняты своими делами.

До подсобки добегаю незамеченной.

Ну или мне так кажется.

Заскочив в помещение, снимаю пиджак Михайло, но не кидаю на стул, а как самую большую ценность вешаю на плечики.

Прохожусь мягко пальцами по лацканам, словно глажу не материю, а кожу “топтыгина”.

Убираю невидимую пыль.

Утыкаюсь носом. Нюхаю.

Втягиваю в себя хищный мужской запах, смешанный с густыми древесными нотками парфюма.

Повесив плечики с пиджаком на вешало, осматриваю свою грудь.

Со стоном отмечаю, что красных горошин-отметин на полушариях, что изюму в тесте.