Книга Вот и я, Люба!, страница 89 – Мара Евгеника

На прошлых выходных будучи в деревне все же уговорил Любушку посмотреть мою квартиру на предмет ремонта в ней для дальнейшего совместного проживания.

Люба откликнулась, но как-то без особого энтузиазма. Что меня несколько настораживает.

Да, и до сих пор я так и не услышал от моей Данаи о её чувствах. Меня, так немного, начинает разъедает червь сомнений. Вдруг я на самом деле слишком форсирую события.

Может Любе нужно время "на подумать". Хотя чего думать? У нас в принципе нет так много времени на это дурацкое "подумать".

Мне скоро исполнится 55-ть лет. Совсем уже не мальчик чай.

За многих своих ровесников третью рюмку я уже поднимаю не чокаясь. К сожалению, но это факт.

— Степан Григорьевич, давайте я Вам ещё оладьев подложу, — щебечет Анюта.

— Жень, Ань, а какие у вас планы на день, кроме поездки к бабушке? — вопрос задаю не из праздного любопытства. — Вы во сколько планируете вернуться в город? У меня дело есть очень важное. Для его реализации мне нужны обе наши красавицы.

— Минут сорок ехать в одну сторону, у бабули где-то часа два, может больше, — задумчиво произносит Женя, прикидывая время. — Сейчас начало одиннадцатого. Часам к 16-ти должны вернуться. У меня сегодня в 17-ть вечерние занятия у заочников.

— Отлично, Жень. Тогда мы с Любашей в 16.30 будем ждать вас около твоего института. Пока ты будешь сеять разумное, доброе, вечное, мы съездим с девчонками на дело, а потом можем вместе поужинать. Любаш, ты что-то детям сказать хотела…

— Да, точно. Женя поезжайте лучше на моей машине. Ночью пурга была, дороги вероятно ещё не успели почистить. Ключи и документы в коридоре на консоль я уже положила, — произносит Любушка, поглядывая на меня с улыбкой на губах.

Детей в холле-прихожей провожаем с Любашей вместе. Щёлкнув дверью, тут же к ней прижимаю свою Данаю.

От желания и нетерпения, которые не могу даже скрыть, меня потряхивает.

— Ой, Степан Григорьевич, Вы в меня чем-то дюже сильно упираетесь, — шепчет между моими поцелуями Любаша. — Мужчина, Вы прямо как неандерталец…

— Да, наисладчайшая моя, дубиной и упираюсь. По голове точно бить не буду, это противоречит моему кодексу чести, а вот в ручки твои трепетные свою дубинушку вложу и на вкус попробовать дам, — произношу со стоном, потому что Любушка, расстегнув ремень и зипер ширинки, уже пальчиками своей правой ручки ствол мой восставший оглаживает.

Поднимаю лицо своей Дании к себе, чтобы посмотреть в глаза её зеленые, а в них проволока шальной похоти.

Красавица моя губоньки свои шикарные языком розовеньким так смачно облизывает. Ну, как тут мужику удержаться от соблазна, чтобы не поставить женщину на колени и не вложить в её ротик друга своего младшего, истомившегося по нежности и сладости ласк оральных.

Нет, не могу отказать ни малому своему, ни себе в таком счастье.

Да и чувствую, что женщина моя тоже готова к подвигу и прямо сама рвётся в бой.

Даже пальцами не успеваю надавить на плечики её, как кошечка моя сама уже опускается вниз, попутно стягивая с меня джинсы вместе с боксерами.

Лизнув купол головки и обведя ее корону язычком, Даная моя ротиком своим сладеньким мягко и нежно обхватывает головушку парня моего, и от верха начинает упруго скользить вниз.

Я своей ладонью ставлю ограничитель на стволе, потому как знаю возможности своей женщины и не хочу доставлять ей дискомфорт.