Книга Вот и я, Люба!, страница 90 – Мара Евгеника

Пусть уж муслякает парня моего так, как ей самой нравится и удобно.

Меня устраивает на тысячу процентов факт её удовольствия. Я от этого получаю очень острые ощущения.

Любушкина неумелость меня заводит больше и заставляет кончать быстрее и острее, чем глубокий захват и заглот профессионалки минета.

Даже не успеваю додумать мысль свою до конца, как наступает мой первый и острый оргазм. Изливаюсь в ротик моей любимой женщины обильно со стонами.

Любаша аккуратно, но аппетитно, как самое сладкое мороженое, облизывает мой член.

Поднимаясь вверх, сладкая женщина моя с громким чмоканьем выполняет губами жест, от которого у меня сразу сносит обе башни. Мой келдыш снова стоит колом по стойке смирно.

Подхватываю свою красотку на руки и несу в спальню. Положив на кровать, раздеваю её полностью, зацеловываю и вылизываю каждый сантиметр её шикарного тела.

С утробным рыком добираюсь до ее сладенького местечка. Языком развожу створочки устрицы в стороны, давая себе доступ к ее нежной насыщенно красной мякоти.

Первым делом кончиком языка залезаю под капюшончик клиторка, нащупываю упругую горошинку, полизызываю, посасываю и слегка прикусываю ее.

Любаша без стеснения демонстрирует мне свои эмоции. Каждый импульс её тела отдаётся в моем. Каждый стон отзывается моим рыком.

Красавица моя раскрывается больше, я глубже погружаю в неё свои пальцы. Она приподнимает таз, я чаще и твёрже провожу по передней ребристой стеночке её норочки.

Ловлю губами и пальцами пик её наслаждения, чувствую, что сам нахожусь на грани.

Переживаю вместе с Любашей её бурный оргазм. Сдерживаю себя, стараясь продлить её удовольствие. Выжидав минутку, вхожу в её норку.

Любашу снова пробивает дрожь. Она выгибает свое тело, стараясь прижаться ко мне как можно больше. Её внутренние мышцы от импульсов оргазма сжимаются больше, обволакивая и зажимая мой член.

Мы с Любой двигаемся сочлененно навстречу друг другу в едином порыве. Наши тела работают как единый механизм, действия которого сопровождают звуки разной высоты, тембра, длительности, громкости и эмоционального накала.

Пережив наш первый общий оргазм, мы тихо дремлем в объятиях друг друга.

Я думаю над тем, что ласкать свою женщину, доставлять ей удовольствие, вести её к апогею чувственного наслаждения, ощущая при этом искренний женский отклик, что может быть для мужчины важнее.

— Не хочу никуда ехать, — сквозь мысли слышу шелест Любашиного голоса. — Степушка, давай валяться в постели до самой поездки по твоему важному делу, а? Честно-честно, мне так с тобой хорошо, что совсем не хочется никаким ремонтом заниматься. Давай просто в костюмах Адама и Евы валяться, а? Степушка, я в обнимку с тобой готова все время совершать падеж в пучину страсти…

— Сладкая моя, я могу расценить последние твои слова, как признание в любви, — шепчу в ушко Любаше, поглаживая кончиком указательного пальца изюминки её грудей.

— Allnächtlich im Traume seh’ ich dich, Und sehe dich freundlich grüßen, Und lautaufweinend stürz’ ich mich Zu deinen süßen Füßen, — шепчет мне Любушка. — Я каждую ночь тебя вижу во сне В толпе незнакомых видений; Приветливо ты улыбаешься мне, Я плачу, упав на колени. Это Генрих Гейне, милый!

— Die Liebe sprach: In der Geliebten Blicke Mußt du den Himmel suchen, nicht die Erde, Daß sich die beßre Kraft daran erquicke, Und dir das Sternbild nicht zum Irrlicht werde. - нашептываю Любушке на ушко четверостишие немецкого поэта. — Любаша, в переводе читать? Хотя зачем я спрашиваю…