Книга Нам (не) по пути, страница 32 – Мара Евгеника

Гоняя мысли, начинаю снова поглаживать Варвару. Затем ставлю пигалицу на пол, беру гель и намыливаю её тело. Она совсем не сопротивляется, инициативы не проявляет. Стоит с опущенными плечами и с понурой головой, шмыгает носом и утирает под душевыми струями слезы.

Осматриваю ее сверху вниз. Ну какая же она — красивая, маленькая и хрупкая. Колибри одним словом. Только строит из себя воинственную амазонку. Хотя нет, не строит, она стала ею под влиянием обстоятельств. И под этой внешней бронёй прячет свою нежную и уязвимую душу и сохраняет свою девственность. Последнее полный нонсенс. Ради чего, ради кого, с какой собственно целью? Лично для меня совершенно не понятно. Ну, здесь опять же, у каждого свои недостатки и тараканы в голове. У Варвары, как мне кажется, их до хуище.

Пока собираю в кучу свои мысли, которые как скакуны скачут галопом, ощущаю робкие поглаживания своей груди. Опускаю голову и вижу глазища пигалицы, в которых плещутся слезные волны и вопрос. Только хочу мысленно ей приказать ничего не говорить, как Варя произносит.

— Кир, напугала тебя, да? Все же думаешь, что я в половом плане дефективная или психически ненормальная?

Про себя думаю: "Нет, милая, все же, хорошо, что я не успел тебе засадить по самые свои помидоры и по самые твои гланды! Про миндалины — это, Кир, ты сам себе льстишь, конечно, но нанести Дюйму конкретные моральные травмы и внутренние повреждения, как говорится, порвать девчонку, точно мог бы". Свои скабрезные мысли оставляю при себе. Вслух произношу спокойно.

— Нет, Варь, думаю, что нам пора выбираться из душа. И все же, колибри, а почему на самом деле у тебя секса не было?

— Был. Ну, то есть попытка была, — отвечает мне девушка и начинает снова всхлипывать.

Не дожидаясь пояснений, вытираю великолепное девичье тело полотенцем и заворачиваю его в огромный махровый халат. Так крепко закручиваю ее, что она как шелковичная куколка с места сдвинуться не может, потому стоит и смотрит, как я вытираюсь.

Пока провожу все эти простые манипуляции снова возбуждаюсь. Сигналом о возбуждении становится не импульс моей центральной нервной системы, а стыдливый взгляд пигалицы на мой восставший член.

— Варь, ты на меня смотришь, как школьница, которая полового органа мужчины отродясь не видела. Ну, детка, ты же мед закончила, врачом работаешь, чего щеки пятнами пошли как у девицы красной? — вытираясь, подшучиваю я.

— Врач — это профессия, а в свободное от неё время женщина-врач всегда остаётся женщиной, — хлюпая носом, отвечает Варвара. — Мне кажется, что даже самые циничные в профессии женщины имеют проблемы личного и сексуального характера, потому что в жизни или к жизни они оказываются просто не приспособлены.

— Может быть, может быть, — произношу я, оборачивая себя полотенцем и подхватывая пигалицу на руки.

Причём совершенно не могу понять, почему колибри безвольно стоит и чего ждет, и зачем я несу её, если она может идти сама.

Да, в отношениях с ней я все время делаю то, чего в принципе не делаю с другими, постоянно проявляю эмпатию и ацкое терпение.

Захожу с коконом непорочной-Варвары в темную комнату. Укладываю пигалицу на кровать, ложусь рядом. Нас обоих накрываю одеялом. Совершенно глупый, но какой-то объединяющий штрих. Мы лежим лицо в лицо, и даже выдыхаем и вдыхаем воздух друг в друга. Вглядываюсь в нежное девичье лицо. Ее глаза мерцают из-под взмахов ресниц. У меня от желания её потрогать, кончики пальцев щиплет. Жутко хочется прикоснуться к ее нежному телу, ощутить бархат кожи. Обращаю внимание, Варвара начинает глубоко дышать и все реже моргать. Понимаю, еще несколько секунд и она отъедет в царство Морфея.