Книга Моя месть. Шах, тебе мат!, страница 25 – Мара Евгеника

— Это было предупреждение. Довольна?!

— Предупреждение? Мне? Странно…

Дергаю губами раздраженно и тут же понимаю, что сделала это зря.

Потому как во взгляде Зорина появляется какая-то порочная хищность. Словно он может на меня наброситься и растерзать.

Снова смущаюсь от своих непотребных мыслей.

— Вы жену свою тоже предупреждали?

— Да, конечно. Женя, я всегда предупреждаю людей о своих действиях или ответах на их негативные поступки.

— То есть прежде чем ударить Вы ее предупредили?

— Нет, не предупреждал…

Зорин морщится, словно ему неприятно или под нос сунули что-то вонючее.

Он держит паузу, потирая указательным пальцем нижнюю губу.

— Хотел об этом поговорить позже. Но.., - продолжает говорить задумчиво, - ты права…Лучше в машине.

И снова погружается внутрь себя, словно собирается с силами или подбирает слова.

— За все годы семейной жизни я ни разу не поднял руку на свою жену. Нет, не так…Даже голоса не повысил…

Зорин говорит тихо, но каждое его слово я очень хорошо слышу и понимаю.

— Женя, у меня нет потребности самоутверждаться за счет тех, кто слабее. Я слишком большой для этого. При своих ста девяносто восьми роста и силе, которая во мне есть, один мой удар может быть фатальным. Особенно для женщины.

По словам Зорина, справка о побоях появилась после того, как вернувшись из командировки, он обнаружил жену дома с кровотечением.

— Катя лежала без сознания. Под ней была лужа крови. Я ужасно испугался. Думал, что у нее выкидыш. Вызвал скорую. В клинике сказали, что это последствия аборта.

Еще на первых словах его личной трагедии поворачиваюсь в сторону Романа и наблюдаю за мимикой его лица.

Для меня очень важно видеть отражение эмоций, которые кроются за словами.

— При слове аборт во мне все оборвалось. Жень, я не страдаю сентиментальностью от слова совсем. Но…Реально представил тельце своего малыша…И как его кромсали на части. После этого на жену смотреть не мог…Ушел и в клинике больше не появлялся… Первый вечер пил дома в одиночестве, хотя не большой поклонник алкоголя…

О дальнейших событиях Зорин говорит с меньшим волнение, но с большей злостью.

— Екатерина вернулась через неделю. Я решил сразу поставить точки над «i». Сказал, что ей нужно собрать свои вещи, потому что мы разводимся. И тут началось светопреставление, которого я даже и не мог ожидать.

Зорин начинает смеяться, а потом и ржать в голос.

— Мне просто пришлось выставить ее за дверь и выбросить вслед верхнюю одежду. Но…Все было без криков и рукоприкладства. Однако, на следующий день жена заявилась ко мне в офис с разбитым лицом и со справкой из травмпункта о побоях. Слова: «Был удивлен!» - не передадут моего состояния. Я испытал второй раз шок. И впервые в жизни почувствовал себя полным идиотом.

Дело Зорина меня просто выматывает.

Вернее не оно само, а Роман.

У меня еще не было такого клиента, который все цепко и четко держит под своим контролем. Ни один документ не проходит мимо него.

— Евгения Юрьевна, проверьте, пожалуйста, почту, - мягко просит меня Иван Федорович - доверенное лицо и помощник Зорина. - Роман Дмитриевич вернул защитительную речь с небольшими правками.

Открываю документ в почте и подпрыгиваю в кресле от обилия красного цвета маркера-выделителя.