Книга Моя месть. Шах, тебе мат!, страница 26 – Мара Евгеника

Ни одной строчки без исправлений.

Нет, с орфографией и пунктуацией все, слава Богу. Но…

Везде есть дополнения для усиления смысла, замена слов на более подходящие.

А еще комментарии! Несчетное количество! Один за одним!

Замираю перед экраном на несколько минут. Хватаюсь за голову. Закрываю глаза. Нажимаю сильно пальцами на веки.

Вдыхаю полные легкие воздуха и выдыхаю его с громким криком.

И это малое, что я могу сделать.

Реально же мне хочется завалиться на пол, как в детстве, орать и стучать руками и ногами.

Наоравшись, роняю обессиленно на стол голову. Лежу в полном обнулении, словно кит, выброшенный на берег.

Слышу, как дверь кабинета тихо приоткрывается.

— Жень, ты чего? Тебе плохо что-ли?

Вижу в небольшой щели между дверью и косяком моего взволнованного помощника Елену.

— Ты чего домой не идешь. У тебя семья и дети, - говорю поднимая голову и салфеткой вытирая слезы. - Иди, Леночка! Расписание мне только на завтра кинь в электронный планинг.

— У тебя в понедельник суд в девять утра, Жень! Отдохнуть нужно. Тебя это дело Зорина совсем укатало, вздыхает помощник и выходит.

Минут через пять возвращается с большой кружкой капучино. Ставит его на специальную подставку и молча уходит.

Пью кофе и начинаю править текст. От работы меня отвлекает звонок телефона. На экран даже боюсь взглянуть.

Сразу решаю, что если это Зорин, то я его тут же отправлю в черный список.

Опускаю глаза, вижу имя абонента «Помощник РДЗ», выдыхаю и принимаю входящий.

— Евгения Юрьевна, только что общался с Романом Дмитриевичем. Он согласен на досудебное урегулирование спора, - оптимистично сообщает мне Иван Федорович.

Услышав слова мужчины, молчу.

Нет никакого желания отвечать.

Помощник Зорина, как проницательный человек, быстро понимает, что я не в себе.

— Евгения, если Вы расстроились из-за замечаний босса, что я отправил вам, так это Вы зря? Наши сотрудники уже привыкли к этому. Все воспринимают нормально…

Чувствую, что снова начинаю закипать.

Креплюсь из последних сил, чтобы не послать помощника к его боссу.

— Я не подчиненная Зорина. Я - адвокат. Свою работу отлично знаю. И мне виднее, как правильно писать защитительную речь, - стараюсь говорить, как можно спокойнее. - Роман Дмитриевич не может этого знать.

— Мог бы и не знать. Но… По первому образованию Зорин - юрист. В холдинге он курирует несколько направлений. Одно из них - юридическое. Он часто сам разрабатывает документы, - с гордостью поясняет Иван Федорович. - И без его оценки компании холдинга не заключают ни одного договора. Не говоря уже о каких-то спорных вопросах, исках, документах для суда.

— Извините, раз Зорин такой юридически подкованный: зачем ему адвокат? Почему он сам не взялся за свое дело.

— У нас был такой вариант. Но…Роман Дмитриевич не захотел. Потому что адвокат его супруги мог обвинить его в необъективности. И к тому же, Зорин был уверен, что на линию защиты будет влиять его субъективное мнение. Женечка, извините, что я Вас так по-отечески называю, может, Вам все же стоит лично переговорить с Романом. Мне кажется, так будет лучше. Ну, чем через меня общаться.

— Подождите, уважаемый Иван Федорович, но если мне память не изменяет, то такой формат общения выбрал сам Зорин.

— Да, все верно, но он так поступил, чтобы не создавать Вам дискомфорт. Роман Дмитриевич почувствовал, что в общении с ним Вы нервничаете, - миролюбиво уточняет мужчина.