Книга И лёд, и пламень..., страница 91 – Мара Евгеника

После школы мы все четверо поступили в один университет только на разные факультеты. Все годы учёбы, несмотря на разное социальное и финансовое положение, были не разлей вода. Ни одна тусовка не обходилась без нашего участия. Мы даже задумались об общем бизнесе. Правда дальше идеи дело не пошло. Гарри и Хамди, в отличие от меня и Ника в деньгах, как и в своём бизнесе, особо не нуждались. Видя, что мы с Ником, бесполезно барахтаемся отец Гарри помог нам. Протежировал к своему другу. Мы несколько лет тащили чужой бизнес. Потом помог мой отец, подарив мне на юбилей свою идею и деньги на её развитие. Слава Богам, что мы с Ником сумели правильно использовать и то, и другое.

И вот сейчас я сижу дома в полном одиночестве со стаканом вискаря, с кипящими мозгами и разбитым сердцем. После известия о поступках Гарри и Ника никак не могу прийти в себя от мысли, что мы зачастую не знаем людей, с которыми общаемся, дружим и даже живём вместе. Что, бл@ть, нас могут предать самые близкие нам, те, на кого мы полагаемся даже больше, чем на себя самих. Если бы в момент своего прозрения я мог знать, какая мне откроется правда, то, согласился бы ее не знать никогда.

По-русской традиции я на несколько дней выпадаю из реальности, посыпаю голову пеплом и прихожу в себя. Если это назвать честно, то тупо пью, занимаясь, самокопанием, впадаю в рефлексию. Возвращает к жизни звонок начбеза о том, что Анна родила сегодня мальчика. Привожу себя в порядок и еду в частную клинику, где находится графиня.

Первым делом иду к врачу. Мы с ним очень долго общаемся.

— Меня интересует все о новорожденном малыше. Я могу оказаться его отцом, хотя, если честно, сам я в это верю мало.

— Странная история, странная. Когда роженицу привезли, мы предполагали, что роды будут сложными, попросили данные, номер телефона отца. Анна сказала, что у ребёнка нет отца, он умер. Мальчик родился с серьезным врожденным пороком. Сколько ребенок проживет - прогноза не даст никто, но полноценно расти и развиваться, он не сможет. С матерью ребёнка нам пока поговорить не удаётся, она в крайне неадекватном состоянии.

— Можно взглянуть на ребенка? Вы мне позволите взять его слюну для теста на отцовство? Для меня это очень важно. Если это все же мой ребёнок, то я готов нести финансовые расходы и на лечение в том числе.

Врач смотрит на меня несколько озадаченно. Видя его сомнения, я пишу на листке бумаги цифры. Он качает головой и приводит меня в отделение новорождённых. Показывает малыша, сам берет у него слюну для теста, передает мне.

Какое-то время стою и смотрю на малыша в синей вязаной шапочке. Это первый новорождённый, которого я вижу в своей жизни. Внешне обычный ребёнок. Даже не знаю, что хочу рассмотреть или найти в его маленьком личике. Сходство со мной или может со своими мальчиками. Так я и их не видел в дни их рождения. Может, я надеюсь почувствовать толчок родственных чувств, как к своим пацанам. И этого нет. Понимаю, что дальше стоять нет смысла.

— Я бы хотел пообщаться с матерью ребенка, но не сегодня, а завтра, когда будет готов результат теста. Вы можете подержать женщину в клинике несколько дней? Мы с ней давно не общались, но последний раз, когда она приходила ко мне выяснять отношения, мне показалось, что Анна немного не в себе. Может употребляет какие-то препараты? Возьмите у неё анализы, если нужно, проведите процедуры необходимые. Я все оплачу.