Книга После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа, страница 34 – Ольга Тимофеева, Яна Мосар

Сейчас мне кажется, что она меня раскачивала эмоционально, чтобы я не выдержала и бросила Давида сама.

А потом эта болезнь.

Иногда мне кажется, что она сама себя довела до этого.

Я не знаю как, но спровоцировала у себя болезнь, чтобы нас разлучить. Если такое вообще возможно.

Бывшая свекровь ездит по кухне в своем кресле, как главный ревизор планеты. Поднимает крышки, тычет вилкой в сырник на манер кондитеров из кулинарного шоу. Также, сложив губы, чтобы не дай бог не стереть с губ помаду, морщится и показывает всем свой высокий статус эксперта.

Спокойно, Тая. Один, два, три…

— Ирина Марковна, пожалуйста, не мешайте.

— Так я же помогаю, — мягко-ядовито.

Четыре… пять… шесть….

— Вот у этой сырники разваливаются, у той манка сырая, а этот мальчик у нас вообще музыку слушает вместо того, чтобы работать.

Семь… восемь… девять…

— Мы справимся, — выдыхаю.

Десять… одиннадцать…

— Да у меня тут опыта больше, чем у всех вас вместе взятых.

Нет. Дыханием тут не отделаться.

Бросаю на стол полотенце, разворачиваюсь и иду к выходу. В зале отлавливаю Давида, который все еще говорит по телефону.

Смотрю на него так, что он быстро сворачивает разговор.

— Послушай. Я тебе не жена больше, чтобы улыбаться ей, кивать и стараться угодить. Если хочешь, то сажай ее на кухню, пусть она тут всем командует и готовит. Я место уступлю.

— Спокойно, Тай, не надо никому угождать, — кладет руку мне на поясницу и подталкивает назад к кухне. — Сейчас я ее заберу.

— Можно как-то еще сделать так, чтобы во время ее приезда меня здесь не было? Предупреждай, что ли.

— Хорошо, я ей скажу.

Давид открывает дверь в кухню. И тут же на нас вылетает старшая кандидатка из садика.

— Мне такая работа не нужна! Чтобы мне указывали, как пудинг варить!

Черт. Она так всех мне разгонит.

— Подождите…

Но она не оборачивается и уходит.

Заходим — картинка маслом: Ирина Марковна уже у плиты рядом со второй женщиной и учит ее замешивать тесто правильно. Цедит что-то про "золотистую корочку" и "слишком влажный творог". Парень в наушниках вообще в своем космосе, делает шоколадные маффины, на нас ноль внимания.

Я перевожу взгляд на Давида. Он чуть ведет уголком губ вверх. Для него это шутки, смешно ему. Сейчас разбегутся все, будет сам кашеварить.

— Мам, все, тебе пора, — подходит к ней, берется за ручки ее коляски. — Тут все уже умеют готовить, нам надо только отобрать лучших.

Откатывает ее инвалидное кресло.

— Я лишь хотела, чтобы… — делает невинные глаза.

— Я знаю, — мягко перехватывает ее исповедь, — но сейчас ты мешаешь.

— Давид, ну хоть эту девушку поправлю, — оборачивается на ходу Марковна, — у нее сковорода холодная!

— Давид, они же…. сейчас хорошего повара найти…

— Мы найдем. Ты не волнуйся. Отдыхай, дыши свежим воздухом.

— С таким уровнем у вас завтраки не взлетят!

— Взлетят, — говорю я ей в спину. — Особенно, когда нам не будут мешать с советами.

— Так, девочки, — басит Давид, — не ссорьтесь, — и наконец вывозит ее из кухни.

Что-то еще там рассказывает ей о том, что в кафе сделали. Я не слышу, что она отвечает, но там все ей не особо нравится.

А у него железные нервы, чтобы не нагрубить ей. Мама, конечно, а родителей не выбирают.

Дверь закрывается. На секунду — тишина. Я ловлю воздух, как после нырка. Оборачиваюсь к оставшейся кандидатке и к парню.