Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 104 – Елена Львова

— А нас ты спросил? — ее голос срывается, и я вижу, как она борется с собой, не дает себе рассыпаться.

— Я был уверен, что вы меня ждете.

— Ты очень самоуверенный, Марк. — Она усмехается, но в этой усмешке нет колкости. Только усталость. — А если я откажусь?

Я смотрю на нее.

— Тогда я подожду.

Она долго молчит. Я чувствую, как в комнате становится тихо… совсем тихо, только часы на стене отсчитывают секунды. Ее плечи опускаются. Руки разжимаются.

— Ты ненормальный, — говорит она.

— Знаю.

Она подходит сама. Делает шаг, второй. Останавливается вплотную, смотрит снизу вверх.

— Мне нужно время подумать.

— Три минуты тебе хватит?

Она выдыхает. И смеется.

— Это не честно.

— Знаю.

Я беру ее за руки, сжимаю.

— Я не прошу ответа сейчас, — говорю. — Просто знай: я здесь. И я никуда не уйду.

Она смотрит на наши руки, потом поднимает глаза.

— Ты всегда такой настойчивый?

— Когда знаю, чего хочу.

Пауза. Она не отводит взгляд.

— И чего ты хочешь?

Я смотрю на нее. На ее лицо, на губы, которые помнят мой поцелуй, на глаза, в которых сейчас нет льда.

— Тебя.

Я поднимаю руку и останавливаюсь в сантиметре от ее лица. Даю ей время. Она не отступает, только смотрит долгим, изучающим взглядом, будто проверяет, не исчезну ли, если подождать еще немного.

Пальцы касаются ее щеки. Она закрывает глаза на секунду, и в этом коротком движении больше согласия, чем в любых словах. Провожу большим пальцем по линии скулы, убираю выбившуюся прядь за ухо. Она не останавливает. Только выдыхает едва слышно. И все становится проще. Не быстрее. Просто без напряжения.

Я наклоняюсь. Останавливаюсь у самых губ. Она сама сокращает расстояние — легкое касание, почти осторожное, будто мы оба вспоминаем, как это — быть рядом. Ее пальцы сначала просто лежат у меня на груди, потом сжимаются, цепляются за ткань, будто ей нужно за что-то держаться. Я притягиваю ее ближе — не резко, постепенно. Она поддается, и в этом нет ни уступки, ни борьбы, только движение навстречу.

Мы отстраняемся на секунду. Она смотрит на меня уже иначе — мягче, глубже. Я провожу рукой по ее спине, чувствую, как под ладонью уходит напряжение, как плечи перестают быть жесткими. Целую снова. Медленно. Без спешки. Как будто у нас есть время. Ее руки ложатся мне на шею, пальцы запутываются в волосах. Она притягивает меня ближе, и я чувствую, как ее дыхание меняется — становится глубже, свободнее.

Мы двигаемся по комнате, не отрываясь друг от друга. Я веду ее к спальне, чувствую, как она идет за мной, не сопротивляясь, не сомневаясь. В полумраке коридора ее лицо кажется другим — не защищенным, не осторожным. Просто открытым. Останавливаемся, когда дальше уже некуда.

Дальше все происходит без слов. Не резко. Не как раньше. Без попытки доказать, без страха сделать неправильно. Я целую ее снова так, будто эта минута может длиться вечно. Она отвечает. Ее руки обхватывают мою шею, пальцы запутываются в волосах. Я прижимаю ее к себе и чувствую, как она тает, как напряжение уходит из плеч, как ее тело наконец расслабляется, не контролирует, не держит оборону.

В спальне темно, только свет из коридора падает на край кровати. Я останавливаюсь, смотрю на нее. Ее лицо в полумраке — спокойное, открытое, без той брони, которую она носила так долго.