Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 65 – Елена Львова

Выхожу во двор. Мужики уже там, стоят у гаража, курят. Увидев меня, замолкают.

Игорь выходит вперед.

— Ну что, москвич? Сделал?

— А то.

Приглашаю их в кабинет — на морозе ноутбук долго не протянет. Показываю экран.

— Офлайн-форма. Заполняете здесь, даже без связи. Как появляется интернет, данные сами уходят на сервер.

Игорь наклоняется, щурится. Рыжий подходит ближе, за ним щербатый, потом еще двое.

— А это? — тычет в экран щербатый.

— Панель для офиса. Здесь — все стадо по меткам. Здесь — спутниковые трекеры. Здесь — ручной учет. Все вместе. Сводить вручную ничего не надо.

— Работает?

— Проверим.

Даю им ноутбук. Игорь тычет в экран, заполняет тестовую запись. Отключает вайфай — заполняет еще одну. Включает обратно, жмет синхронизацию.

Данные улетают за секунду. Появляются на панели, где уже висят метки и координаты. Все вместе.

Тишина.

Игорь смотрит на экран. Потом на меня. Потом снова на экран.

— Удобно, — говорит коротко.

Рыжий свистит.

Самый упрямый, пожилой мужик с седой бородой, берет ноутбук, сам пробует заполнить форму. Сохраняет. Смотрит на меня.

— Ладно, — говорит. — Нормально.

Игорь смотрит на меня с прищуром.

— Бесплатно?

Я смотрю в ответ.

— Бесплатно.

Он молчит секунду. Потом хлопает меня по плечу.

— Ну что… не зря мерзнешь.

Дальше начинается обсуждение. Мужики спорят о кнопках и полях, щурятся в экран, перебивают друг друга. Я записываю правки, уточняю детали. В Москве за такую доработку выставляют счет и ставят дедлайн.

Здесь просто говорят:

— Сделай вот так, удобнее будет.

И почему-то именно это кажется важным.

База дышит ровно, как всегда. Грузовик урчит на въезде, кто-то перекликается у склада, пахнет соляркой, дымом и морозом, который въедается в каждую щель. Обычный день, каких были сотни. Но что-то неуловимо изменилось в самом воздухе, в тех обрывках разговоров, которые я ловлю краем уха, проходя мимо гаража.

— …и главное, само все свелось, понимаешь? Я даже не тыкал ничего, просто открыл, а там уже готово.

— Да врешь ты, покажи еще раз, дай сюда планшет.

— А чего показывать? Вон у Игоря спроси, он уже третью бригаду обучил.

Рыжий и щербатый стоят, склонившись над экраном, как два заговорщика. Щербатый тычет пальцем в планшет, щурится, морщит лоб, потом вдруг распрямляется и смотрит на рыжего с таким выражением, будто тот только что доказал теорему, которую никто не мог доказать годами.

— Ну надо же, — бормочет он. — Работает, зараза.

Я прохожу мимо, не останавливаясь. Но внутри, где-то под ребрами, шевелится что-то похожее на удивление. Программа, которую Марк написал всего за сутки, уже живет своей жизнью. Ее обсуждают, ее пробуют, о ней спорят — с тем самым жаром, с каким мужики обычно спорят о солярке, запчастях и том, чья бригада больше оленей насчитала.

Марк стал частью разговоров.

Я фиксирую это спокойно, как факт, как очередную рабочую переменную. Вчерашний москвич, который не умел топить печь и которого Байкал таскал по снегу, сегодня решил проблему, которую мы не могли решить годами. В этом есть какая-то ирония, но я не позволяю себе улыбнуться.

Утром, во время созвона с Романом, я рассказала ему о программе. Коротко, по делу — без эмоций, просто факты: сделал, работает, мужики тестируют, довольны. Роман слушал, кивал, потом сказал: «Пусть пользуются. Если работает, я только за. Окончательно решим, когда вернусь». Все. Рабочий момент.