Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 9 – Елена Львова

Все внутри меня закипает. Я приехала сюда по просьбе Романа, оторвавшись от тонны дел, вижу, что человек в шаге от отравления, и… и получаю в ответ лекцию о своевременности помощи?

— Методом исключения? — мой голос становится опасным, тихим. — У вас, простите, всего два варианта было: открыть эту железку или продолжать дышать продуктами горения. Какой третий вариант вы исключали? Силу мысли?

Он, наконец, отрывает взгляд от экрана. Встречает мой взгляд. В его глазах вспыхивает огонек спортивного интереса. Ему, кажется, даже нравится этот диалог.

— Третий вариант — разобраться, почему система не работает как задумано, — парирует он. — Я инженер. Я не привык просто дергать рычаги. Я привык понимать процессы.

— Отлично, — говорю я, и мое терпение лопается. — Пока вы тут будете «понимать процессы», изучая теорию горения на практике, я пойду к реальным живым существам, которые в этом понимании не нуждаются. Им просто нужно, чтобы их не травили и кормили вовремя. — Я киваю в сторону окна, где вдалеке виднеется вольер с Байкалом.

— Вы кормили Байкала?

— Мы… обменялись взглядами, — сухо отвечает он.

— Обменялись взглядами, — повторяю я, и в голосе звучит лед. — Поздравляю. Надеюсь, ваш взгляд был достаточно калорийным. Потому что с утра он должен получить свой корм, а не философские дискуссии.

Я вижу, как его скула дрогнула. Попала в цель. Он знает, что проиграл этот раунд. Но сдаваться не собирается.

— Справлюсь, — бросает он. — Не первый раз в жизни учусь.

— Учиться — это смотреть, слушать и иногда задавать вопросы, — отрезаю я, поворачиваясь к выходу. — А не делать вид, что ты и так все знаешь, пока не надышишься угаром. Роман просил проверить, живы ли вы. Вы живы. Пока что. Моя миссия выполнена.

Я не оглядываюсь. Чувствую его взгляд у себя в спине — колкий, оценивающий.

— Девушка, — слышу я его голос. Он не извиняется. Он просто останавливает меня.

Останавливаюсь в дверном проеме, не оборачиваясь.

— Меня зовут Наталья Петровна, — отрезаю я.

— Наталья Петровна, передайте Роману, — говорит он с прежней язвительной легкостью, — что его дом в порядке. А его собака… обладает исключительно проницательным взглядом.

Я просто выхожу, хлопнув дверью. Не сильно. Но достаточно звонко.

Сажусь в машину, завожу двигатель. В груди все кипит от злости. Выгоревшее поле, говорил Роман? Поле, напичканное минами самолюбия и язвительности.

И черт побери, в этом есть какой-то вызов. Какой-то противный, раздражающий вызов.

— Меня зовут Наталья Петровна, — отрезает она.

— Наталья Петровна, передайте Роману, — отвечаю я с привычной язвительной легкостью, — что его дом в порядке. А его собака… обладает исключительно проницательным взглядом.

Дверь захлопывается, и я снова остаюсь один в задымленной комнате. Тишина сразу кажется оглушительной. Только печь потрескивает, словно злорадствует.

Я медленно выдыхаю, и из груди вырывается что-то среднее между смешком и рычанием.

— Да кто ты вообще такая? — говорю я в пустоту. Вопрос повисает в дымном воздухе, абсолютно бесполезный. Я спорю с дверью, которая уже захлопнулась.

Чрезвычайно неприятная особа. Нет, правда! Зашла, отчитала, покрутила какую-то заслонку с таким видом, будто только что спасла планету от идиота. А этот взгляд… Она смотрела на меня не как на мужчину. Даже не как на человека, а как на глючный модуль, который надо либо починить, либо выбросить.