Книга Война на Дунае, страница 38 – Андрей Булычев

— О-о, гляди-ка, оба явились? – встретил Егорова и Толстого фон Оффенберг. – А я думаю, чего это отчёта о поисках до сих пор нет? Видать, забыл про своё начальство Алексей, или на госпитальной койке сладко дрыхнет.

— Забудешь вас, как же, – ухмыльнулся Лёшка. – Да вы, ваше превосходительство, небось, и так бо́льшую часть уже от приставленного соглядатая знаете, – толкнул он локтем стоящего рядом Митеньку.

— Не соглядатай, а старший адъютант главного квартирмейстерства армии, премьер-майор Толстой, – поправил полковника барон. – Приставленный к тебе, между прочим, для связи с командованием. Тебе же не досуг каждый день мне отчёт давать. Вот он и избавляет тебя от лишних бумажных хлопот.

— Да я-то не против, Генрих Фридрихович, – проговорил с улыбкой Лёшка. – Хоть с документами Милорадовичу помог. После отъезда полкового квартирмейстера на побывку мой заместитель за голову схватился. Ну а у Толстого Дмитрия Александровича, у него ведь талант к делопроизводству. Прошу прощения, я тут не ослышался, вы его вроде как чином выше обычного встретили?

— Хм, встретил, – хмыкнул фон Оффенберг, – можно и так сказать. Вчера с фельдъегерской почтой из Санкт-Петербурга прибыли патенты на офицеров, отличившихся при штурме Измаила. Господин Толстой! – посмотрел он на Митю. – Матушка наша императрица, всемилостивейшая Екатерина II жалует вам новый чин на ступень выше прежнего. Поздравляю вас в производство в премьер-майоры! – и он крепко пожал руку офицеру. – Надеюсь, пройдёт совсем немного времени, и вы заслужите подполковничий горжет, а с ним и «Владимирский крест». Но для этого ещё нужно хорошо потрудиться. Потом будешь друга поздравлять, – остановил он сияющего Егорова. – Вижу, что не с пустыми руками ко мне пришли, – кивнул он на кипу бумаг у обоих визитёров. – Так присаживайтесь к столу и подробно, не спеша рассказывайте, что там ваши волкодавы обнаружили на правом берегу. Толстой мне мельком докладные записки присылал по двум отрядам, но я так понял, что у вас уже и общая картина имеется.

Через пару часов, когда Егоров закончил свой доклад, барон перебрал представленные схемы укреплений. Ещё раз перечитал все листы с указанием и разбивкой на них сил неприятеля подле каждой прибрежной крепости и, обхватив голову руками, надолго задумался.

— Нда-а, очень интересно, – наконец глубокомысленно проговорил он, откинувшись на спинку кресла. – Значит, по-вашему, вырисовывается следующая картина: Турки усиливают гарнизоны своих прибрежных крепостей, создают новые укрепления у реки и устанавливают на них орудия. А самое главное, они формируют большой ударный кулак и готовят переправы в двух местах. Тут, – ткнул он в кружок на карте с надписью «Исакча», – и тут, подле Мачина. Основные же их силы стоят в Бабадагском лагере, и с него они могут при просохших дорогах достаточно быстро пройти к любой из переправ. Две переправы, огромное количество войск против наших, достаточно малочисленных, и к тому же раскинутых на огромной линии от Галаца до Килии, – задумчиво проговорил фон Оффенберг. – Турки сейчас находятся в заведомо лучшей позиции, чем мы. Переправятся в двух местах разом и охватом ударят нам во фланги, а их многочисленная конница выйдет на оперативный простор и перережет нам все коммуникации в тылу. Больших войсковых соединений там нет, катись себе до Прута или даже до Днестра. Во всяком случае я бы на месте визиря так и сделал. А вот для нас такое развитие событий грозит катастрофой. Нам нельзя давать неприятелю возможность для манёвра. Одну из переправ однозначно нужно убирать! – И он размашисто перечеркнул кружок с надписью «Исакча». – Что в этом случае остаётся делать туркам?