Книга Война на Дунае, страница 82 – Андрей Булычев

— Тихо ты, Ванька, не ори! – зашикали на гоношистого егеря товарищи. – А то и правда кто из врачей услышит, беги потом со всех ног! Рассказывай, Нестор, а то перебивают тут всякие дурни.

— Ну-у, насчёт подвалов да, такого тут, конечно, нет, – откашлявшись, солидно продолжил прерванный рассказ Лошкарёв. – А вообще зря вы, братцы, над Елизаром смеётесь. Во-он там, – кивнул он в сторону палаточных рядов, – на самом отшибе гошпиталя, у оврага, стоят три чёрного окраса шатра, кара… каратин… карантинные. Во как! Карантинные их тут называют. Вот туда-то, говорят, и сносят всех тех, кто совсем ослаб от такого дурного дела, про которое только что Калюкин рассказывал. Лекарь у нас есть, Мазурин Акакий Спиридонович, который за нами, за егерями приглядывает, так вот он говорит, что госпитальные врачи очень сильно морового поветрия боятся. Дескать, скученность народа у Дуная сейчас очень большая, а где много людей, там ведь всегда грязь, да и Измаил этот, тьфу на него, совсем с нами рядом, а там сколько же народа было побито при штурме, да ещё и коней. Вот и может чума опять разразиться, а это ведь, братцы, жуть как опасно! Вона как она в первопрестольной в прошлую войну-то погуляла. Половину жителей в ней выкосила. Тьма народу потом по всем губерниям от этой чумы вымерло. Вот оттого и смотрят за такими, у которых жар, и ежели с брюхом нелады.

— Ну да, у нас-то вон давно уже всю воду в полку кипятят, и за чистотой рук на трапезе приглядывают, – изрёк важно Купин. – А вишь чего, и до обычной пехоты теперь такие правила тоже дошли.

— Это что за столпотворение такое?! – Из-за соседнего ряда палаток вышел пожилой лекарь и с грозным видом уставился на егерей.

— Акакий Спиридонович, родненький, ко мне это ребятки пожаловали, – жалобно протянул Лошкарёв. – Больше недели ведь с ними не виделись. Они вот только с фуражирования обратно вернулись. Да мы всего лишь на минуточку переговорить у палатки.

— Тут что вам, проходной двор, что ли? – рявкнул лекарь. – Ты куда это смотришь, дурень?! – обратил он грозный взор на стоявшего рядом с егерями часового. – Вот сейчас врачи с вечерним обходом пойдут и ваш капрал со своей проверкой. Под арест загреметь захотел?!

— Так я же им кричал: стой, а они мне – сейчас, сейчас! – хлопая глазами, объяснял караульный. – Да я мигом, господин лекарь! А ну-ка оставить расположение гошпиталя! – сразу посуровев, выкрикнул он и перевёл фузею в боевое положение.

— Бегите, братцы, а то всем худо будет! – испуганно проговорил Нестор. – Спасибо вам за гостинцы! – и запрыгнул в палатку.

— Ходят и ходят, – проворчал Мазурин, глядя на улепётывающих егерей. – Сказано ведь было – только перед вечерней поверкой и с разрешения лекарей на чуток можно заглядывать. Так нет ведь, когда захотят сюды лезут. Ещё ведь и чумазые все, грязь только разносят. Смотри у меня! – показал он кулак застывшему под караульным навесом часовому. – Ещё раз допустишь кого-нибудь к палаткам, точно твоему полковому начальству нажалуюсь!

— Что такое есть штык? – Капитан-поручик оглядел стоящие перед ним шеренги учебной роты. – Штык есть главное оружие пехоты, предназначенное для ближнего боя. Им и в атаке можно орудовать, успешно прорывая боевые порядки неприятеля, и в обороне стойко держаться, хоть от такой же пехоты отбиваясь, а хоть и от конницы. Причём от последней в этом самом штыке и в плотном построении и есть одно-единственное спасение для пехотинца. Ибо от коня человек всё одно не убежит. Всадник же непременно его нагонит и рубанёт своей саблей. И ещё, обычная пехота перезаряжается долго и бьёт пулей, хорошо если один раз в минуту, а бывает, что и реже, а вот штыком она может колоть врага, сколько ей угодно, ему ведь перезарядка не требуется, и пуля не нужна, и порох у него не мокнет. Главное, чтобы был он хорошо наточен и пользовался бы им храбрый и умелый солдат. В русской армии штыковому бою всегда уделялось большое внимание.