Книга Война на Дунае, страница 85 – Андрей Булычев

— Скучаешь, не почистит он тебя больше? – словно бы живому сказал Алексей стоящему у оголовья топчана длинноствольному штуцеру и, ласково погладив, взял его в руки. Ствол оружия, замок и все его части были самым тщательным образом вычищены и смазаны. На полке сухой порох, в стволе заряд, хоть сейчас с ним на стрелковый полигон или в бой.

— Ваше высокоблагородие, разрешите? – Откинув полог, вовнутрь шагнул Афанасьев. – Мы тут ничего не трогали, Алексей Петрович, только чтобы прибираться сюда заходим. А так как будто бы он с нами всегда, где-то тут, совсем рядом. Всё равно ведь пока не было команды сворачиваться? Пусть бы так постояло, если, конечно, позволите? – И он вопросительно посмотрел на полковника.

— Пусть, Василий, – тихо проговорил Егоров, – не было команды пока нам сворачиваться. Наверное, и не скоро ещё будет. Только наши дозорные за реку ходят, для всех остальных задача всё та же – пребывать в лагере. Ты присядь рядом, болит, небось? – кивнул он на левую, обутую в башмак ногу.

— Да нет, что вы, Алексей Петрович, ничего, я постою, – покачал тот головой. – Так-то вообще рану не чую, это если сапог надеть, тогда – да, передок голенища трёт, и она ноет немного. Но это ничего, ещё немного – и совсем затянется.

— Рано ты, Вася, с лазарета сбежал, – покачал неодобрительно головой Егоров. – А вдруг, не дай бог, грязь вовнутрь попадёт? Всё-таки земля не до конца ещё просохла, уж тут в лагере её вон как изрядно намесили.

— Не попадёт, Алексей Петрович, я её двойной холстиной сверху закрываю, – ответил тот. – И саму перевязь по два раза на дню меняю, после побудки и вечерней зори. Вы не переживайте. Да и как мне там, в этом гошпитале лежать, когда тут всё дело без хозяйского глаза остаётся? Ребятки, конечно, стараются, но они ведь всё больше за своё отвечать привыкли. А тут же всё в одни руки ото всех частей воедино собирать надобно. Был бы Курт Оттович… – и он тяжко вздохнул.

— Да-а, теперь уже без него придётся, – с горечью проговорил Алексей. – Ты, Вася, взялся за всё это дело, тебе теперь и нести его на своих плечах дальше. Больше некому. Понимаю, что непросто, но сам подумай, абы какого офицера сюда ведь не поставишь, здесь человек с особой головой и с особыми руками должен быть. А где же нам такого взять? Со временем, может, он и найдётся, но пока, чтобы это ваше с Куртом детище не развалить, хозяйствуй уж, дорогой, сам.

— Да я понимаю, Алексей Петрович, – вздохнул Афанасьев. – Для меня же самого это всё близко, из походной тележной мастерской да в такую вот огромную полковую службу на глазах ведь переросло. Какой опыт у ребят появился, а какие задумки ведь у нас с Оттовичем были, э-э-эх! – махнул он в сердцах рукой. – Вот тут в ящике у него бумаги оставались, он ведь как чувствовал что-то. Мне как-то говорит – Василь, если вдруг со мной совсем плохое случится, тут вот все важные бумаги, передай их, дескать, господину полковнику. Вы поглядите, – и он, открыв тумбочку, вынул из неё ящик. – Вона тут их сколько.

Алексей перебирал исписанные мелким почерком листы с рисунками и чертежами. Вот, как видно, ружейный замок в разрезе. Аккуратно вычерченные и подписанные его детали. Вот винтовальный ствол штуцера. Крепление к штыку. А это прицельные, откидные планки-шитики. Общий вид пистоля и его ствол с винтовальной нарезкой на трети дула. Знакомые чертежи их совместной «хитрой» и зажигательной пуль, какие-то таблицы, схемы. А это листы бумаги со схематичными набросками, выполненные собственноручно его, Алексея, рукой. Вместе с другом они когда-то обсуждали тонкости изготовления особого боеприпаса. Это гренада с пращой и ушками для дальнего броска. Улучшенный фитиль, круговые и направленного действия фугасы.