Книга За храбрость!, страница 73 – Андрей Булычев

Из прохода показался крепкий, с проплешиной на голове и шрамом через всю щёку, уже немолодой мужчина. На серого цвета нестроевом рабочем мундире у него был такой же, как у седого, кожаный фартук, а на руках, по локоть, натянуты нарукавники.

— Шинели-то снимайте, – проговорил он густым басом. – Да и мундиры придётся тоже. Работа у меня такая, что оборвёте и загрязните, а они у вас новенькие, прямо как с иголочки. Я гляжу, познакомились уже, – заметил Савелий Макарович, посмотрев на «седого». – Это вот Прохор Кузьмич, полковой ложник. То бишь оружейный мастер, отвечающий за ремонт ружейного ложа, да и не только его. Вот этот бездельник – Потапка. – Он показал на парня. – Ученик Кузьмича. Там, дальше, ещё один ученик, Егор. Он сейчас лудить ружейный ствол пытается, чтобы потом мушку припаять, да пока всё без толку, дело сложное, а нужного навыка у него покамест нет. Ладно, по вам вот что я скажу. Будем мы с вами, ребята, всё оружейное железо перекладывать и переписывать, и клинковое, и то, которое огнестрельное. Переберём нашу кузенку. Она, конечно, не такая, как у полкового кузнеца, поменьше евойной будет, но возни с ней много, и важна она очень бывает в нашем деле. Перегородку одну ещё нужно выложить под небольшой склад. В общем, делов много, а нас тут всего четверо, теперь вот поболее уже с вами будет. Ну что, переодевайтесь, и за работу. Кузьмич, ты подменную одёжку пока парням дай.

В первый день все занимались строительными работами. Замесили известняковый раствор в большом корыте. Подняли по грудь каменную перегородку, а дальше под потолок пустили толстую необрезную доску. Получилось грубо, но надёжно. Во второй день ребята помогали «седому» с ремонтом кузни. Савелий Макарович отделил от всех Тимофея и, кликнув Егора, занялся учётом и сортировкой ремонтного оружия.

— На черновую пока пиши, – кивнув на стопку листов, распорядился он. – Так, мушкет драгунский Тульского казённого завода. Что тут у нас на его казённике выбито? Тысяча семьсот пятьдесят восьмой год. Ага, ещё при Елизавете Петровне, выходит, его выпустили. Гляди-ка, хорошо повоевал. Вон сколько сколов на стволе. Да и сам он внутри истончился, видно, потому и не выдержал порохового заряда, разорвало. Зато замок у него хороший. Ложе, конечно, с большой трещиной, а вот и ещё одна. Помечай, помечай, – велел оружейник Тимофею. – Ложе треснутое, разрыв ствола. Не ремонтный. Откладываем его сюда. А вот бирочку ты пропиши кратко, я её тесёмкой к нему привяжу. И номер на нём будет, стало быть, первый. Так, теперь следующий смотрим. Этот мушкет поновее уже будет, тысяча семьсот восемьдесят третий. Ложе тут хорошее, только если его подкрасить и лаком покрыть, ствол тоже неплохой, поработает ещё, только вот мушка под самое основание сколота. Пиши, пиши, – обратился он к Гончарову.

— Записываю, Савелий Макарович, – проговорил тот, обмакивая перо в чернильницу. – Номер два. Ложе на подкраску и покрытие лаком, к стволу мушку припаять.

— Правильно, и ещё поломка замка. – Старший оружейник поднёс мушкет ближе к масляной лампе и защёлкал деталями казённика. – Записывай дальше, подогнивной в замке пружины нет, курок без винта, верхняя губка у него отсутствует. Крышка полки замка погнута. Записал?

— Записал, – подтвердил Тимофей.