Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 135 – Андрей Булычев

Карягин получил за этот поход золотую шпагу с надписью «За храбрость», все его выжившие офицеры и солдаты – награды и жалованье, а погибшему при переправе пушек Гавриле Сидорову был установлен памятник на полковом плацу в городе Манглисе.

После этого князь Цицианов стал приводить в покорность окрестных владетелей. Кавказский наместник планировал занять Баку и Дербент и утвердиться на южном побережье Каспийского моря. Но для того, чтобы обеспечить коммуникации, идущие от Тифлиса, необходимо было решить вопрос Ширванского ханства. Начались переговоры с Мустафой-ханом. Тот переходить в российское подданство прямо не отказывался, но и не спешил выполнять требования Цицианова. Все лето тянулись долгие переговоры, но так и не принесли успеха. Мустафа ловко лавировал между Россией и Персией, ожидая помощь от каджаров. Тридцатого ноября одна тысяча восемьсот пятого года отряд Цицианова форсировал Куру и вторгся в Ширван, а двадцать седьмого декабря ширванский хан Мустафа подписал договор о переходе в подданство Российской империи. Это еще более ослабило позиции Персии в Закавказье.

Пришло время поставить под контроль все Кавказское побережье Каспийского моря.

Летом Каспийская флотилия под командованием генерал-майора Завалишина вела боевые действия у персидского побережья. Десантом был взят Энзели – главный порт персов на Каспии, но у крепости Решт подошедшие резервы врага оказывали ожесточенное сопротивление. Русские войска вели ежедневные бои с противником, который получал все новые и новые подкрепления. Завалишин имел слишком мало сил и ресурсов, чтобы закрепиться на южном берегу Каспия. Для сравнения: в Персидском походе Петра Первого одна тысяча семьсот двадцать второго – одна тысяча семьсот двадцать третьего года участвовало до тридцати семи тысяч пехоты, кавалерии и моряков, и это без учета многочисленной иррегулярной конницы из калмыков и казаков.

В Персидском походе Зубова одна тысяча семьсот девяносто шестого года первоначально участвовало тринадцать тысяч человек, а затем численность экспедиционного корпуса была и вовсе доведена до тридцати пяти тысяч.

У генерала Завалишина было шесть рот Казанского полка и две роты из Шестнадцатого егерского. Всего одна тысяча триста штыков при четырех орудиях.

И с такими силами он еще умудрялся воевать и разбивать неприятеля!

Тем временем, пока шли бои на южном побережье, невыносимая жара и большая влажность наносили русскому десанту гораздо больше вреда, чем сам неприятель. Сотни солдат выбыли из строя, и в итоге Завалишин решил вернуться на север. На обратном пути он попытался было взять Баку. Хусейн-Кули-хан отказался принять русское подданство и вывел все свое войско за стены против высадившихся русских. Оно было наголову разбито и бежало в крепость, а вот взять ее десанту уже не удалось. Одиннадцать дней шла бомбардировка укреплений с кораблей Каспийской флотилии, но слабая артиллерия не смогла причинить большого вреда крепости, и Завалишин, сняв осаду, девятого сентября ушел в Астрахань.

Теперь начатое предстояло завершить самому князю Цицианову. Действовать он решил зимой, чтобы исключить возможность появления в Закавказье персидской армии. Тридцатого января он с двумя тысячами штыков и десятью пушками подошел к Баку. Вместе с ним к крепости вновь прибыла Каспийская флотилия и высадила десант. Князь потребовал немедленной сдачи города, пригрозив в противном случае решительным штурмом. Напомнил он хану и то, что ранее тот уже давал клятву России и потом с легкостью нарушил ее.