Онлайн книга «Эскадрон, сабли наголо!»
|
— Позади нас восемьдесят верст пути, а до Шуши осталось всего лишь двадцать, будем пробиваться, – принял решение Карягин. Русская колонна перестроилась в каре. По внешним его сторонам двигались роты егерей, а внутри катились повозки и пушки, шли драгуны и офицерские лошади. Три сотни конных персов вились вокруг, словно осы. Наскочив один раз с фланга и потеряв пару десятков людей, близко они больше пока не подходили. Через пару часов медленного движения на юг к каре подтянулся еще один неприятельский отряд в четыре тысячи всадников. Русские продолжали идти вперед. Трижды бросались персы в атаку и каждый раз отскакивали обратно, оставляя на земле тела. Поздним вечером батальон егерей занял оборону на возвышенности. Персы расположились лагерем в паре верст южнее. Ужинали сухарями, запивая их водой из фляг. Наутро позавтракав ими же, каре продолжило свое движение. Персидская кавалерия больше наскоков не делала, словно чего-то выжидая. К вечеру двадцать пятого июня, сидя в седле, Тимофей с тревогой вглядывался в южную сторону. Со стороны Шуши, словно огромная черная змея, тянулась бесконечная колонна неприятельской конницы. К блокирующим русский батальон четырем тысячам всадникам подходило главное войско персов. Стало ясно, что дальше пробиваться к Шуше попросту уже невозможно, но и отступать восемьдесят верст до Елисаветполя под ударами громадного неприятельского войска представлялось маловероятным. — Не дрейфь, не тужи! Уныние есть великий грех, братцы! – крикнул солдатам Карягин. – Еще отец наш, полководец Суворов, сказывал, что легкие победы не льстят сердцу русскому! Мы все одолеем! Занимаем возвышенность, выстраиваем вагенбург и пока что отбиваемся, а уж потом будет видно, как далее действовать. Штыки на ружья надеть! Батальон егерей занял большой холм, где находилось старинное татарское кладбище, здесь же выставили и повозки, соорудив подобие полевой крепости. Персы, уверенные в легкой победе, окружили русские укрепления, спешились и пошли всем скопом в атаку. Ревели боевые трубы и рога, били барабаны, густые толпы неприятеля наступали на русские позиции со всех сторон. — Подпускай их ближе, братцы! – скомандовал Карягин. – Патроны беречь! Каждой пуле – своя цель! — Триста, двести пятьдесят, двести шагов, – прикидывал расстояние до карабкающихся на склон персов Тимофей. Уже можно бы и стрелять, вот она приближается, густая толпа орущих и машущих саблями шахских воинов. В прорезь прицела отчетливо видны их выкаченные глаза, широко раскрытые рты, яростные выражения лиц. – Ну же! «Всего сотня шагов осталось, сейчас же они всем скопом ринутся вперед и захлестнут холм!» – била в голове паническая мысль. — Це-елься! Пли-и! Палец выжал спусковую скобу, ударил по огниву курок и с секундной задержкой грохнул мушкетный выстрел, растворившись в громовом общем залпе. Рука выхватила из лядунки патрон, рывок зубами – и порох сыпанул на полку ударного замка. Быстрее, быстрее! Вот уже новая пуля в стволе! Шомпол на место – и мушкет опять готов к выстрелу. Облако от сгоревшего пороха отнесло в сторону, и вот они, отчетливо видимые враги – до них шагов пятьдесят, никак не больше! — Це-елься! Пли-и! Вот она, твоя смерть! Тяжелая мушкетная пуля ударила орущего перса напротив Гончарова в грудь, и он, откинутый свинцом назад, покатился вниз по склону, а Тимофей уже вырывал из лядунки новый патрон. С левого локтя перезаряжался так же сейчас Ленька, с правого – Малаев Савелий, дальше – другие драгуны и егеря. Синхронно с сухим металлическим стуком звенели о внутренние стенки дула шомпола, проталкивая пули к заряду. Щелкали взводимые курки, и стволы ружей смотрели подступающим персам, казалось бы, в самые души. |