Книга Драгун, на Кавказ!, страница 62 – Андрей Булычев

— Разговорчики! – построжел лицом штабс-капитан. – До окончания обучения сии рекруты освобождаются от всех хозяйственных работ. Фельдфебель, проследите, чтобы им выдали красное сукно и пуговицы. Проверите сами и доложите мне, как подошьются. У меня всё. Занимайтесь с ротой по утверждённому распорядку.

— Есть, ваше благородие! – козырнул старший унтер. – Будет исполнено. Рота, смирно!

Штабс-капитан пошёл по своим высоким офицерским делам, а рекруты приступили всё к той же отработке заряжения пехотного ружья.

— За тебя, Тимоха, я буду держаться, – проговорил топающий рядом Лёнька. – С тобой мне и весело, и интересно, не такой ты, как все. По разуму на моего старшего брата, на Архипа, больше похожий. Он ведь тоже у отца Сергия из храма псалтырь по слогам читать может и даже слова какие-то там необычные из него в избе нам говорил. А ты так и вообще голова! Ууух, аж целых пять книг по дороге в Астрахань прочёл, Гомеру эту, Крузу, Робинзону, римлянина. Как уж его там?

— Овидий, – подсказал Тимофей.

— Во, точно, Овидию ещё.

Дорога в центр города проходила мимо кремля. Над его стенами возвышались пять куполов белоснежного храма. Лёнька остановился и, зашептав молитву, истово перекрестился.

— Ну а ты чего?! – толкнул он Тимофея локтём. – Это же Успенский собор, я от местных слышал, он самый главный во всём Астраханском крае. Здесь Владимирская икона Божией Матери чудодейственная есть. Надо бы нам сюда зайти, свечу поставить, неизвестно ещё что там, на этом Кавказе, и как оно вообще будет.

— Ну пойдём, – пожал плечами Тимоха. – Так-то до вечера нам целый день ещё бродить.

В небольшой церковной лавке, стоящей подле собора, пожилая старушка, укутанная в зимнюю шаль, показала на разложенные на столике свечи.

— Какую хотите, соколики? Вот, всё здесь перед вами. У вас, у служивых, и денежек-то, небось, нет, вот возьмите за полушку (¼ копейки) или за деньгу (½ копейки). – И показала на лежащие сбоку тоненькие свечи.

— Ну чего же это нет? – пожал плечами Лёнька. – Мы, бабуля, и с серебром, и с медью нонче. А вот эта?

— За копейку, солдатик, – ответила та.

— Ну вот и давайте нам две, – Лёнька засопел и положил на глиняное блюдечко большой медный пятак.

— Во славу Божью! – Бабушка подала свечи, отсчитала алтын (3 копейки) сдачи и перекрестила ребят. – Спаси, господи, православных воинов!

Тимофей стоял с обнажённой головой в старинном намоленном храме подле иконы Богородицы и в первый раз в своей жизни совершенно искренне молился. Он был в церквях в своём времени, но совершенно не понимал, для чего это и что ему там нужно. Это была скорее дань новомодной традиции, но уж точно не настоящая, искренняя вера. Здесь всё было по-другому. Люди в этом мире не представляли себя без Бога, для них была абсурдна сама жизнь без него, они молились, по-настоящему веря. Для них это было совершенно естественно, не было в них той прерванной нити, как у многих его современников из XXI века.

— Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; Да приидет Царствие Твое; Да будет воля Твоя и на земле, как на небе; Хлеб наш насущный дай нам на сей день; И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь, – шептали губы слова выученной уже «в этом» времени молитвы.