Книга Драгун, на Кавказ!, страница 61 – Андрей Булычев

Двух рекрутов пороли перед строем по обнажённым спинам дюжие унтера, а фельдфебель при этом ещё и приговаривал:

— Не бойся, не беги, не суетись! Не бойся, не беги!..

— Итак, ведём далее занятия по отработке навыков заряжания пехотного ружья! – продолжил он занятия после экзекуции. – Повторяем пошагово все за мной: курок ружья ставим на предохранительный взвод! Раз! Полку замка открыть! Два!..

Всю неделю днём рекруты старшей учебной роты только и занимались тем, что отрабатывали зарядку ружей с учебными патронами, а когда они у них заканчивались, то и без патронов, показывая руками все положенные движения. Вечером, на полигонном поле, на кострах плавили свинец, отливали пули в пулилейках и крутили патроны на расстеленных парусиновых пологах. Каждый день фельдфебель стрелял над головами, люди свыклись с грохотом и запахом сгоревшего пороха. Редко уже кто при этом вздрагивал и просыпал порох мимо замковой полки или ружейного дула. Воистину человек ко всему привыкает. А фельдфебель всё продолжал поучать:

— Кремень курка ограняется особливым способом, дабы искра добрая от него была. Двадцать выстрелов сделал, смени кремень, иначе на двадцать первом осечка будет и он вхолостую станет по огниву бить. Затягивай его винтом на курке накрепко, чтобы он ничуть даже не шатался! Шильцем затравочное отверстие в замке, не забывай, постоянно прочищай, а то оно нагаром у вас быстро забьётся, и тогда огонь к пороховому заряду никак не сможет долететь. Семь, восемь выстрелов, от силы если десять сделал, протыкай затравочную дырку, а не жди, когда у тебя осечка будет. В поход ежели пошёл, так казённик ружья полунаголищем (кожаный чехол, покрывающий замок и казённую часть ружья) аккуратно закрыл, чтобы на него влага и грязь не попала. Казённик с замком есть самая чувствительная и самая слабая часть ружья, за ними особливо заботиться нужно, их особливо беречь полагается. Стреляй всегда целясь, с открытыми глазами. Для этого дела мушка на самом конце ствола или на последнем ложевом кольце напаяна и ещё хвостовик, прорезь в полке-приливе казённика имеется. Ранее на фузее вообще такого не было, наводили её по стволу. Ежели хорошо целиться будете – то тогда вы врага убьете, а не он вас, ибо по наитию и с закрытыми зенками только лишь впустую свою пулю выпустите.

— Становись! Рота, равняйсь! Смирно! Равнение на середину!

Фельдфебель отбил сапогами чёткий подход к штабс-капитану и привычно доложился. Командир роты так же обыденно с ними поздоровался, и рекруты прокричали принятое в таких случаях громкое приветствие. Всё шло, как и положено, как и всегда в эту последнюю субботу марта.

— …Указом начальника депо за успехи в овладении воинскими науками в разряд отличников переводятся рекруты Аннушкин, Блохин, Гончаров…

Тимоха встряхнулся и далее внимательно вслушался в произносимое ротным командиром.

— …Пятерым рекрутам, получившим особое благоволение от генерал-губернатора при инспектировании депо, выдать в качестве поощрения по гривенному и пятаку и предоставить один воскресный день для выхода в город. В знак отличия им дозволяется заменить деревянные обтяжные пуговицы на мундире спереди на солдатские железные, а серый сермяжный воротник на красный суконный.

— Вот это даа! – прошёл шёпот по строю. – Повезло же ребятам!