Книга 1812, страница 34 – Андрей Булычев

— Стой! Куда?! — Подпоручик чуть не сшиб выскочившего в проход между редутами пехотинца. Тот ойкнул и отпрыгнул к валу. Конница неприятеля откатывалась далеко впереди, вокруг лежали порубленные клинками, поколотые штыками и пробитые пулями тела. Основная масса их была в чужих одеждах.

— Аппель! Аппель! Аппель! — звенели сигналы к отходу.

— Отбились! — Тимофей выдохнул, стряхнул кровь с клинка и, развернув Янтаря, порысил к точке сбора.

— А он мне раз, раз саблей! А я палаш подставил и потом хрясь прямо ему в морду, — возбуждённо рассказывал сидевшим у костра офицерам Неделин. — Он аж из седла кубарем вылетел!

— Да-а, злая сшибка была, яростная! — отхлебнув из кружки, произнёс Копорский. — А что вы хотите — отборная султанская конница, не шутки. Ещё и в капкан, в западню угодила. Насмерть анатолийцы рубились, отчаянно.

— Ну вот и нет трети её у визиря, — хмыкнув, высказался Назимов. — А таким макаром и вовсе скоро не останется. Ещё немного, господа, и турки начнут строевых коней жрать. Подвоза-то с того берега нет, едва ли пяток судов ночью проскочит. А что это для такого войска? Кошкины слёзки.

— А вы ворчали — почто Кутузов ничего не предпринимает? — усмехнувшись, заметил Копорский. — Для чего он правый берег отдал и слабость показывает? А оказывается, вот для чего. Целая армия у нас теперь в окружении. Если сумеем её в капкане удержать, значит, разобьём, голодом уморим. Не сможем, значит, ещё будем биться.

— Войск мало, кем биться-то? — проворчал Назимов. — Хорошо, если девятая дивизия подойдёт, а если визирь те тридцать тысяч, что у Рущука стоят, переправит и на нас бросит? Выстоим?

— Должны выстоять, — уверенно заявил Копорский. — Войска кураж поймали, понимают, что врага одолевают, пусть даже и меньшим числом. С провиантом у турок худо, с боевым припасом тоже не ахти. Вон на пару десятков наших орудийных выстрелов едва ли одним отвечают. Мудрый генерал Михаил Илларионович, ещё Суворова ученик. Всё правильно делает. Ну что, допили уже? — Он потряс опустевший кувшин. — Васька! Неси ещё вина! В шатре у меня под топчаном возьми! Станислав, а ты что мнёшься? — Он поглядел на сидевшего с перевязанной рукой Загорского. — Пей, пей. Красное вино — оно для кроветворения полезно.

— Бум! Бум! — долетели издалека пушечные выстрелы.

— С реки, — произнёс, прислушиваясь, Назимов. — Видать, турки опять в темноте пытаются припас к осаждённым завезти, а наши с флотилии встречают.

Порыв ветра качнул пламя костра, и заставил Тимофея отшатнуться.

— А ночью-то всё больше свежеет, — заметил сидевший рядом Марков. — Да и утром всё в холодной росе.

— Сентябрь, — пожав плечами, проговорил Гончаров. — Погоди, скоро и дожди начнут моросить, и туманы пойдут. Осень на носу.

Со своего места поднялся Загорский и подошёл ближе.

— Господин подпоручик, Тимофей, как, чем я могу вас отблагодарить? — сказал он негромко. — Тогда, на поле-то, как-то всё сумбурно было. Я ведь даже и не сообразил, что вы мне жизнь спасли. Потом уже всё сложилось.

— Ничего не нужно, Станислав. Война. Тут каждого кто-то когда-то выручал.

— Я ваш должник, Тимофей. — Прапорщик сделал лёгкий поклон. — Ещё раз благодарю.

— Чего это — «ничего не нужно»?! — воскликнул насмешливо Марков. — У гусар в таких случаях традиция целую неделю спасителя поить. Ну мы хоть и не гусары, а драгунская кавалерия, но тоже бы от хорошей попойки не отказались. Ну что это, каких-то два малых кувшина на шестерых?