Книга 1812, страница 66 – Андрей Булычев

— Да какая же это баба, Лёнька! Бабы в поле али в хлеву, а эта в карете — барыня! — долетело насмешливое. — Стройная, стан точёный, прям как у балясины^[14] на господских перилах. Хороша, чертовка!

— Да ну, тоже мне «точёная» — худоба, — послышался голос Чанова. — Титек вообще нет. Что за баба и без них — одно огорчение!

— Тьфу! — Тимофей сплюнул и отошёл подальше, чтобы не слышать спор. Его так и подмывало подойти на дорогу к Копорскому и помочь в проверке документов. Ну ведь не подойдёшь! Пошлёт Пётр Сергеевич при всех и будет прав, потому как приказал быть при взводе. — Ну что они там копаются?! Есть нарушения?! — Он аж привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть, как командир эскадрона при Назимове и егерских офицерах мило беседует с путниками. Вот он передал им обратно бумаги, козырнул, двое мужчин и женщина скрылись в карете, а драгуны в гвардейских мундирах заскочили на коней.

— Но! — щёлкнул кнут кучера, и лошади повлекли за собой большую чёрную повозку. Привиделось или нет, но такое чувство, как будто он разглядел в её окошке лицо француза.

— Зараза! Укатил всё-таки! — Поручик в сердцах топнул ногой.

— Нда-а, Тимофей, натворил ты дел, — проговорил, подъехав к коновязи, Копорский. — Этот Гуревич просто так тебе всё произошедшее не спустит. Боюсь даже представить последствия.

— Пётр Сергеевич, а вы хорошо бумаги проверили? — Гончаров поднял на него глаза. — Вы уверены, что тут всё чисто? Подумайте, ну зачем этой дипломатической карете по какой-то заштатной дороге ехать, когда есть прямой и хороший тракт на Варшаву? А этот Гуревич, он ведь из лейб-гвардии конного полка его величества? Только вот я что-то не слышал, что во Второй армии князя Багратиона вообще какие-то гвардейские части есть. Они все, если я не ошибаюсь, в Первой, у Барклая-де-Толли, где и наш император! Так какого же ляда этот гвардеец тут, за сотни вёрст от неё, на глухой дороге оказался?!

— Тимофей, ну не выдумывай ты, — тяжко вздохнув, произнёс Копорский. — Признайся, что дурану́л, увидел этого своего недоброжелателя — и тебя понесло. Вечно тебе всё мерещится — шпионы, война. Одни неприятности из-за тебя! Чуть больше суток ведь осталось до смены, ну уже достой ты их спокойно.

Развернув коня, капитан повёл свободный от вахты эскадрон в сторону села.

— Если бы только от меня всё зависело, — проворчал Тимофей и, пнув сухое лошадиное яблоко, пошёл к своим драгунам.

— Какая муха тебя укусила, Тимох? — сидя на пологе у костра, поинтересовался Назимов. — Ну видно же, что наши драгуны, и капитан этот, как уж его, Гуревич, чистейшей воды гвардеец — эдакий спесивый гусак. А ты его так при всех осрамил. Над ним же в полку теперь потешаться будут. Там такое любят. Ему, чтобы хоть как-то свою репутацию поправить, теперь тебя в грязь нужно втоптать. И он это, поверь моему опыту, непременно сделает. Ты его морду видел? На ней же написано — дядя генерал, везде связи и денег куры не клюют.

— Плевать, — буркнул Тимофей, подбрасывая в костёр палку. — Об одном жалею, что на дорогу в пыль не положил. Ну и пусть приедет, пусть поправит репутацию!

— Ты чего это задумал, Гончаров? — Штабс-капитан пристально посмотрел на него. — Даже не думай, не сходи с ума! Не один, небось, на этой заставе. Вокруг тебя люди. Всем перепадёт по первое число!