Книга На порубежье, страница 142 – Андрей Булычев

— Не частите! — гаркнул ватаман свободным от весел бойцам. — Выбирай цель верно! Бейте по загребным! Замешкаются, собьют замах — и шнека на волне закрутится!

Второй болт ушел в серую морось, за ним — третий, четвёртый. Воздух между судами наполнился сухим свистом каленого железа. Свеи на шнеке пригнулись, прячась за дубовыми планширями и тесно сбитыми щитами. Одно весло по правому борту врага вдруг неловко задралось вверх, зацепив соседнее, — гранёный болт нашел свою цель среди гребцов. Шнеку ощутимо качнуло, она на несколько секунд сбилась с курса. Дистанция неумолимо сокращалась: теперь оба судна разделяло чуть больше полутора сотен локтей^[36]. Сквозь брызги уже можно было чётко различить фигуры на вражеской корме. Торстен обернулся, его лицо, искаженное яростью, белело на фоне свинцового неба. Было видно, как он зло машет рукой, понукая людей, и как на палубе шнеки зашевелились лучники.

— Крепче держись! — крикнул Редята, заметив, как над бортом врага вскинулись тисовые луки. — Прикройся! Сейчас ответят!

Над Ладогой свистнуло — свеи дали залп. Стрелы посыпались на ушкуй колючим дождем, но большинство из них лишь бессильно стукнуло в загодя вскинутые щиты или с глухим «тук» вошли в сосновые борта. Одна стрела, пущенная из мощного тисового лука, сухо впилась в мачту и мелко, противно завибрировала.

— А-а, пожри тебя водяной! — вскрикнул Ильюха, зажимая плечо. Стрела лишь чиркнула по коже, распоров рубаху и оставив кровавую борозду, но парень не бросил весла, только зубы оскалил от жгучей боли.

Русские лучники, пригнувшись за бортами, ответили быстро. Несколько оперенных стрел ушли в сторону шнеки, но тоже без особого толка: свеи сидели плотно укрывшись, лишь наконечники иногда лязгали о кованую сталь щитовых умбонов.

— Отводи, Анфал! — гаркнул Щукарь, видя, что абордажная свалка сейчас не на руку. — Сбивай им замах!

Анфал навалился на руль, и ушкуй послушно отвалил в сторону, разрывая дистанцию. Пока свейские лучники лихорадочно накладывали новые стрелы, на русской ладье заскрипели вороты самострелов. Бойцы, упираясь ногами в железные стремена, натянули тетиву и загнали тяжелые болты в пазы. Теперь, когда ушкуй снова пошел на сближение, самострелы были готовы.

Редята выждал момент, когда шнека на гребне волны чуть завалилась, открывая гребцов.

— Бей!

На этот раз болты пошли кучно и страшно. Один ударил точно в загребного по правому борту шнеки. Тот рухнул навзничь, и его тяжелое весло, потеряв управление, хлестнуло по воде, сбивая ритм всей линии. Послышался треск дерева и яростная ругань. Шнека, лишившись тяги с одного бока, тут же вильнула, теряя ход и подставляя преследователям уязвимый борт.

— Лучники, не спи! — рявкнул Редята Щукарь.

Воспользовавшись заминкой свеев, русские стрелки разом выпрямились. В этот раз залп вышел на славу: стрелы веером накрыли корму шнеки. Часть их со звонким стуком впилась в поднятые щиты, заставив щитников Торстена вжаться в доски и спрятать головы. Но многие стрелы ушли выше: они перелетели через борт и густо усеяли нутро судна. Оперенные снаряды вонзались в настил палубы и скамьи гребцов, выбивая щепу. Кто-то из свеев, не успевший прикрыться, повалился между весел, и шнека, так и не выправив ход, окончательно сбилась с ритма.