Книга На порубежье, страница 65 – Андрей Булычев

— Оська, разрывную-зажигательную тащи! — скомандовал выставляющий прицел Тихомир.

Суло с Кукшей уже взвели рычаг, и в кожеток на орудийной праще лег большой керамический шар с красной полосой. Командир подрезал селитряный шнур наполовину и поднял руку.

— Бей! — рявкнул старший дальнемётчик.

Командиры расчётов подпалили шнуры, и онагры, взревев, метнули снаряды.

Бам! Бам! Бам! Бам! — прогремели чуть выше завала четыре взрыва. Металлическая сечка и струи горящей жидкости ударили во все стороны. Пламя охватило и сам завал, и сгрудившихся за ним воинов.

— Прицел выше! — скомандовал Угримович. — Тихомир, закинь в надвратную!

Громыхнуло ещё четыре взрыва, потом ещё и ещё. Полыхали завал и площадка надвратной, внутренней башни. Пылали мечущиеся по внутреннему двору кони и люди. Казалось, что горела сама мостовая и сложенные из камней казармы. Штурмовые группы тем временем очистили всю внешнюю стену крепости от противника, и теперь оттуда били вниз стрелки. Онагры подкатили ещё ближе, и они начали закидывать снарядами саму цитадель.

— Прекратить стрельбу! — от расчёта к расчёту, от стрелка к стрелку понеслась команда. — Немцы сдаются!

Над цитаделью намахивали белым флагом и трубили в рог. Комендант был убит, а его помощник, понимая бессмысленность сопротивления, отдал приказ о сдаче крепости. Завал и лужи с горючей жидкостью прогорели, и по дымящимся головёшкам к внешним воротам потянулась колонна в закопчённых и окровавленных одеждах. Проходя мимо замерших с мечами и копьями рядов русских ратников, немцы бросали перед ними оружие. Динабургская крепость пала.

— А я-то стрелу не так вложил, ну вкось чуток, а он как даст мне кулаком в бок, у меня аж дыхание спёрло, — рассказывал, помешивая в котле, Вага.

— А нечего дурить было! — буркнул Митяй. — Плечо бы разворотили скорпиону, и потом всё, потом хоть выбрасывай его.

— Он и меня ругнул, когда я с во́ротом замедлился, — смеясь, заметил Путша. — А что, имеет право, команди-ир.

— Эй, командир, тебе за дровами! — крикнул Звяга. — Вон туда, за ручей лучше иди, отсюда с опушки пешцы весь сушняк уже вынесли.

Митяй закинул за плечи на ремень свой реечник и, взяв топор с верёвкой, пошёл мимо горящих костров. На расстеленных пологах около них отдыхало после ратных трудов сборное воинство. Каждое подразделение, союзное племя или дружина располагались отдельно. В центре же лагеря стояло несколько больших шатров, там сейчас шёл большой совет всего войска.

У кромки леса перед ручьём стояли в ряд бригадные орудия: скорпионы, онагры и пушки. У костров с котлами маячили только готовщики, расчёты же занимались делом, обихаживая самое мощное и дальнобойное оружие этого времени.

— Оська, привет! — заметив знакомую фигуру, крикнул пластун.

— Здорова, Митяй! — откликнулся здоровяк и, положив на станину грязную ветошь, поспешил к другу. — Извиняй, не поручкаться, грязный я весь, — он показал засаленные, чёрные от дёгтя ладони. — Старую смазку всю сняли, теперь вот новую на жгуты и рычаг наносим.

— Хорошо вы немцам врезали, — заметил Митяй. — Так бы внутренние стены и сама цитадель большой крови стоила. А тут не захотел гарнизон в огне биться.

— Так здесь и разрывная сечка, и ядра окромя самой смеси били, но лучше всего, конечно, это она жгла, — согласился орудийщик. — От неё ведь и камни цитадели не спасут. Но вы-то тоже хороши, это ж надо было суметь воротную башню с ходу взять! Вот ведь на всю голову вы, пластуны, отбитые. Тяжко было?