Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 193 – Екатерина Звонцова

Отоки легла на футон. Бегло оглянувшись, Кацуо увидел, что она бессмысленно смотрит в потолок, и хотел повторить «Спи», но не стал. Отвратительные чувства снедали и его. Сам не зная почему, он покосился на Хараду – и сразу повернул голову, поймав ответный взгляд.

— Что?

Харада дернул плечом. Заговорил снова, но тон не был обвиняющим, скорее безнадежным:

— Ты догадывался, верно? Поэтому ходил с такой тухлой рожей в последнее время? – Он криво усмехнулся. – А я-то думал, ну, тоскуешь по семье.

Кацуо облизнул губы: хотелось курить, но Отоки плохо переносила дым, да и при Асагао, пока его легкие и гортань еще восстанавливались, стоило дымить поменьше.

— Какая тебе собачья разница, по чему я тоскую, господин зверюга? – сорвалось с языка, но начинать ссору, да даже простую перепалку, не хотелось, и Кацуо добавил правду: – Я до последнего надеялся, что все это какая-то ошибка. Какие-то совпадения. Даже чья-то ложь.

— Может, так и есть? – глухо подал голос Асагао.

Он головы не поворачивал, не сводил влажных усталых глаз с огня.

— Ками – странные существа, – вздохнул Кацуо. – Начав жить в семье, они привязываются только к одному ее члену и верны ему без оглядки. Если помнишь кота Скорфуса – то, когда королева-волшебница Орфо все-таки начала слабеть и терять рассудок из-за проклятия, он предпочел не остаться с ее детьми, а заново открыть путь в Темное Место. И увести ее и короля Эвера туда путешествовать по другим мирам… Проще говоря, умер с ними.

— А это тут при чем? – неопределенно хмыкнул Харада.

— Сила ками огромна, а вот расчет – людская категория. – Кацуо и рад был бы оставить принцу каплю надежды, но не мог позволить ее даже себе. – Амидэри был безоговорочно предан покойной принцессе и теперь заинтересован в одном – в правде о ее гибели. Поэтому его попытка с нами объясниться привела к погрому. Он очень устал держать гнев в себе.

Он повел плечами, которые все еще ощущались как крылья. Чужая магия жглась в жилах, зудела хуже метки, будто кожа вот-вот обрастет перьями. А перед глазами стоял нож, рассекающий детское горло. Так быстро… ни колебания, ни слез.

— А можешь чуть пояснить? – к счастью, Харада спросил вслух. Кто-то должен был. Стоило все проговорить окончательно. – Что за кошмар? Девочка… она не…

— Сияющая и Цветущая Императрица Ийтакоса Сати Ямадзаки, – Кацуо предпочел холодные, отстраненные слова и уставился на пламя, – попыталась спровоцировать свою неуравновешенную дочь на нападение. Так она надеялась оправдать ее последующее убийство. – В ребрах все-таки кольнуло. Может, просто какая-то из ран напомнила о себе. – Но принцесса держалась. И Сати Ямадзаки перерезала ей горло. А потом уже Юшидзу Ямадзаки убил ее.

— Воспользовался удачным моментом… – это походило на сдавленное рычание. Пальцы Асагао сжались на коленях. – Тварь.

— А точно ли мы видели удачный момент?.. – К удивлению Кацуо, это тоже не пришлось говорить самому. Он благодарно посмотрел на Хараду, но тот понял не так и ощетинился: – Да чего?! Ты его видел? Его же вывернуло, он явно испугался, и он…

— Я очень прошу, – снова вмешался вдруг Асагао. Он тоже повернулся, и глаза его заблестели еще ярче. Такие слезы уже бессмысленно вытирать. – Хватит. Пожалуйста.

— Хватит что? – Харада раздраженно выпрямился, поерзал, скрестил ноги, садясь расслабленнее. – Знаешь, я сам не могу это переварить, но придется. Наша добрая императрица! Она спятила! Спятила, как та королева Гирии – Валато? Убила дочку, и…