Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 202 – Екатерина Звонцова

Ичи, старательно изображая трепет и косясь на хмурых, но все еще не вмешивающихся баку-тай, прижал палец к губам:

— Не смейте, госпожа Рагнару, как так, наш господин…

— Дуреха! – оборвала госпожа Рагнару и перевела тяжелый, неожиданно серьезный взгляд на Окиду. – Ты кажешься дурой чуть меньшей. И человеком чуть более честным. – Глаза у нее блеснули, и Окиде вспомнилось, что эта девушка сочинила стихи на смерть императрицы. – Мой тебе совет, уезжай. И раз уж случилось то, что случилось, и в правители нам досталось то, что досталось, эту клушу оставь ему.

С последним брезгливым взглядом гнев ее словно поутих. Госпожа Рагнару гордо развернулась и, не оглядываясь, пошла от башни прочь. Ичи озадаченно смотрел ей в спину и с каждым мгновением бледнел.

— Боги, подружка Юми! – залепетал он с тревогой. – Что-то мне страшновато, что-то…

Закончить он не успел: снова скрипнули разъезжающиеся двери. Окида и Ичи повернули головы, чтобы поймать острые взгляды баку-тай.

— Следующая вы, госпожа Юми, – отчеканил левый, тот, что был чуть выше и с красной лентой в волосах.

— Проводить вас? – добавил второй, с белой лентой.

— С чего бы? – усмехнулась Окида и медленно пошла к ступеням. – Никого не провожали.

Юноши заметно смутились. Похоже, и они не ждали такого шума на испытании? Они обменялись странными взглядами, оба посмотрели на Ичи, вновь смиренно севшего на лавку, и ничего не сказали, кроме почти хорового «Прошу вас». Окида бегло оглянулась. Ичи старательно смотрел себе под ноги, вытаптывал на снегу цветок из неловких следов.

— Удачи, подружка Юми, – проговорил он негромко, но кулак все сжимал нарядную ленту – так, что побелели костяшки.

И Окида пошла.

Лестница и внутренняя облицовка Башни Секретов мало отличалась от той, что была в Башне Штормов: тоже мозаика, ковры, перила с инкрустацией. Разве что все было уже не синим, а бело-серебристым, и от зимних красок болели глаза, холодело в горле и на сердце. Раз за разом Окида сухо сглатывала, ощущая себя очень броской на этом фоне. Точно ли правильно выбрала наряд? Впрочем, какая разница… в один из недавних вечеров император показал невестам и третью дворцовую башню, Закатную, где все было багровым и где они сыграли несколько партий во что-то настольное, с картой, костяными кубиками и фигурками-персонажами – правителями, военачальниками, интриганами. Играть Окиде понравилось, а вот багровые стены, отсветы фонарей, драпировки давили, оставляли постоянное ощущение угрозы – словно плаваешь в море крови. Здесь, в белизне, дышалось легче, несмотря на озноб.

Баку-тай наверху не было, и двери, расписанные заснеженными деревьями и холодными звездами, пришлось открыть самой. В лицо дохнуло жаром, ступившая вперед нога утонула в мягком ворсе. Конечно, белом, все тут было белым – ковер, стены, парящие светильники, едва заполненная пустота: низкий стол у очага, несколько подушек вокруг него, дальняя дверь. Глаза сразу приковались к ней: во-первых, потому что она была расписана золотыми, такими чуждыми здесь хризантемами, и во-вторых – потому что ни с юхиро Штормов, ни с юхиро Заката не соседствовали никакие комнаты, они занимали все пространство под крышей.

— Вижу, вам неуютно, госпожа Юми, – мягко раздалось у огня. – Но все же проходите. Не теряйтесь. Дайте этому месту шанс.