Книга За солнцем, страница 131 – А. Кластер

Гриз обогнал его, встряхнул ладонями – нити хлестнули землю, впиваясь в неё. Сперва бежали ручьями, дорожками искристой пыли, потом – медленно, вдох за вдохом – заструились друг к другу, переплелись, превратились в знаки. Незнакомые, перевитые мягко, текуче, но это были знаки, это был договор. Гриз побледнел, напряжённые руки расчертили тёмные жилы.

— Сейчас, – выдохнул сипло, – иди туда.

Анкарат шагнул в центр плетения – и оно вспыхнуло.

Надрезал линию клятвы.

А потом вытянул из-под доспеха подарок Амии, стиснул амулет в кулаке. Зёрна света перемешались с кровью. Анкарат отдал кровь земле.

Ты пришёл.

Множество сердец, множество глаз, живительная, сладкая сила – закачались высокими травами. Вернулся запах Рассвета, распахнулось чистое небо. Анкарат шёл к белым стенам, ближе и ближе, каждый шаг – быстрее и легче. Знаки кружили вокруг, двигались с ним, знаки, похожие на дыхание, цветение, шелест степи.

Кровь уходила быстрей, чем от обычной раны, быстрей, чем от прежних ран, она уходила – но вместо неё сияла новая сила. Ближе, ближе, быстрей, быстрей, заверши этот круг, станем едины, ты наш.

«Стой, – ударило самоцвет-сердце, – откройся. Как тогда. Я помогу».

Но всё хорошо, всё так хорошо, здесь так хорошо!

Его гнев хлестнул вдоль хребта, Анкарат зарычал от злости.

И очнулся.

В десяти шагах качалось золотыми волнами Проклятье, шипело, вспыхивало тысячами глаз. Плети его обвились вокруг ног Анкарата, укрыли землю змеящимся ковром.

Плети, красные от его крови.

«Договор.

Мы его заключим.

Повторяй».

— Я обещаю тебе своё сердце.

И потемневшее, тяжёлое сердце засияло, коснулось солнца, коснулось голоса, знакомого с детства, сути земли.

— Я обещаю тебе свою кровь.

И кровь пролитая, и кровь в жилах, и кровь, что шептала в стенах города, вспыхнула золотом, засияла. Под ладонью загорелись россыпи силы – где-то в глубинах дворца, этот миг и миг, когда Анкарат коснулся золотой завязи, сомкнулись. Перехлестнулось прошлое и настоящее.

— Я обещаю тебе защиту.

Меч раскалился в ладони, клинок запел древним колдовством – да, да, да.

— Наши пути соединятся. Ни Тьма, ни море, ни смерть нас не разлучат.

Внизу, возле его ног, под плетением лоз Проклятья, и глубже, там, где соединялись корни, знаки меняли очертания, заострялись.

— Я твой. А ты принадлежишь мне.

И город перед ним распахнулся. Стены и башни, с которых смотрели люди, не готовые защищаться, улицы и сады, пустые, полные белым туманом и страхом, дома, люди в которых молчали, плакали или молились, смешивали кровь с золой, пересыпали золу на древесные корни; дворец, высокий и светлый, полный мертвенным молчанием, его взмывающие переходы, лестницы с покатыми ступенями, россыпи в его глубине, настоящее святилище в самом сердце, стены ещё белей, в этих стенах – лица, лица, лица, бьётся, пульсирует рубиновый свет, нет, не смотри, вернись, да – вот светлые залы, высокие арки, комнаты и…

Вот она, Амия, Амия!

Амия метнулась к окну, медовые глаза искрились, она была суть этого города, она ждала, и звала, и желала.

Амия прошептала его имя.

Амия его слышала!

— Я жду тебя, – выдохнул, не узнавая свой голос.

И вернулся – рывком, обжёгшись о собственную кожу. Его кровь стучала в земле, стучала в ладони, а под ладонью качался золотой шторм Проклятья. Оно склонилось, ластилось, как приручённый зверь.